Ванильная булочка. Рассказы

Ну не сдержался я тогда… Ну кто же не хочет стать вот так сразу богатым? А я всё думал, чего это он так разгильдяйски к деньгам относится… Вдруг забыл дипломат под столом… Были бы настоящими, не оставил бы.

Из моего подъезда вышел полицейский с дипломатом в руках, сел в машину и уехал. В моих окнах продолжал гореть свет, значит, полиция осталась в квартире. Что же делать? Куда мне теперь без копейки в кармане? К Славке надо зайти, он тоже с нами учился в одной группе, он тут недалеко живёт. Может, даст немного денег на первое время, да и перекусить бы чего не мешало.

Дверь открыл сам Славик.

– Колян? – округлил он глаза. – Ты чего здесь? Тебя же ищут. Ты зачем Виталика ограбил?

– Да не хотел я, – говорю я полушёпотом, – получилось так. А к тебе что, полиция приходила?

– Виталик приходил, спрашивал, где ты живёшь, но я сказал, что ты переехал и нового адреса я не знаю.

– Спасибо, – выдохнул я, – только полиция уже у меня в квартире. Залетел я. Хотел баксы обменять… Я ведь не знал, что они фальшивые.

– Да уж, – округлил ещё больше глаза Славик, – это уже точно на зону отправят. Что же ты так лоханулся-то? Всё равно бы нашли… И с настоящими никуда бы ты не сбежал.

– Да я уже думал об этом. Слушай, ты не выручишь немного деньгами? Мне бы на первое время. Я обязательно верну…

– Ага, – криво улыбнулся Славка, – вернёшь через сто лет. Теперь твоё будущее неясно. Вот что ты будешь теперь делать? Где прятаться будешь? У тебя ни связей, ни знакомых, которые могли бы помочь.

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю. – На зону идти? Не смогу я там. Не выдержу.

– Все так говорят, – усмехнулся Славка, – в общем, много я тебе не дам, но…

Внизу хлопнула дверь подъезда. Я глянул сквозь перила и обомлел.

– Полиция, – выдохнул я.

Дверь Славки захлопнулась, и я молнией оказался этажом выше.

Как только полиция ушла от Славки, я вновь позвонил в его квартиру.

Не буду утомлять вас описанием своих дальнейших мытарств. Расскажу вкратце. Из своего городка я выбрался где пешком, где на попутках. Недели через две я оказался в большом городе за тысячу километров от своего, где и осел. Жил я среди мне подобных на железнодорожном вокзале. Жил долгих семь лет. Поначалу соратники не принимали меня, и я неоднократно был битым, но, видимо, пожалели и приняли в свою компанию.