Законы высшего общества

Потом Петю, кажется, убили.

Он, конечно, был красив, как герой боевика конца восьмидесятых, – брюнет, брови вразлет, крепкие губы с жестким контуром, волевой подбородок, совершенные пропорции тела, но Насте казалось, что спать с ним – все равно, что мчаться на скорости двести км/час, зная, что тормоза не работают.

У Сони была тактика – она точно угадывала, с кем можно иметь дело. Ведь подошла же она именно к Насте – девочке с московской квартирой, которая жила без родителей. В этом смысле чутье у Сони было гениальное – она заносила нож именно в тот момент, когда жертва была морально готова к закланию.

До Сони Насте казалось, что жизнь – это вечный бег по кругу с препятствиями. Соня же не могла разглядеть препятствие, если бы то возникало прямо перед ней. Она не верила в препятствия.

И целый год, пока жила у подруги, Соня декламировала свой кодекс – пиратский, сомнений и быть не могло, однако была в ней такая отчаянная жажда приключений, что Настя не то чтобы ей поверила, просто Соня заразила ее этим странным вирусом – болезнью кочевой жизни.

Глава 2

– Покажи купальник, – потребовала Соня.

Они сидели в огромной комнате с лепниной, хрустальной люстрой «из дворца», полукруглыми окнами в стиле арт-деко на кровати королевского размера. Окна заклеены газетами – у Сони даже штор не имелось. Были только кровать и зеркало. Одежды у Сони, кстати, тоже почти не было – она покупала вещь, носила ее две недели, выбрасывала или отдавала подруге и покупала новую.

– Сонь, как ты можешь тут жить? – растерялась Настя, когда попала сюда в первый раз.

– Чувствуешь? – возбудилась Соня. – Нехороший дом. По-моему, всех жильцов тут перерезали – если закрыть глаза, можно увидеть реки крови…

Настя уставилась на подругу:

– Каких жильцов?

– Дореволюционных, – пояснила Соня.

Настя задумалась. Ну, ладно, отвлечемся от квартиры. Но и в парадном тоже ведь неуютно. Мурашки по коже. В первый раз Насте показалось, что это от величественности архитектуры: заходишь – и с порога лестница метров десять высотой, прямая, широкая, темная. Но ощущения повторялись, и Настя была готова поверить в кровавую резню – тем более дом стоит в самом начале Тверской, чуть ли не на Красной площади.