Пять поломок космической станции

Андрюха, например, был мужской версией ИИ, а беспилотный крейсер Турандот посылал сигнал бедствия, явно говорящий о её принадлежности к женщинам. Кстати, один только факт наличия имени уже говорил, что корабль живой – наш Р-А8МД, например, сознанием не обладал, поэтому и назывался через аббревиатуру, отражающую основные сведения: «Ремонтный, Арктур-8, Макошь, Дракон».

Наш техмех протокола «электрик» недовольно зажужжал, показывая своё отношение к шуточкам про роман с каждым встречным андроидом, и заглянул Борису через плечо.

– Она совсем близко, – мой земляк на секунду замер, соединяясь с бортовым компьютером и напрямую считывая сигнал, – судя по всему, поломка не критичная, основные системы в норме.

– Так что, сделаем крюк? – Адитья, Алвин и Антуан кивнули, подтверждая, что они не против. Борис хекнул, пробормотав что-то про «добродетелей, чтоб вам руки в форматоре расщепило», и тремя движениями прекратил безумное мерцание панели.

– Готово, ребятки, – пенсионер кивнул на стену, намекая на космос за пределами нашего корабля, – летим за сломанной принцессой.

Несколько секунд прошли в молчании, шейные светодиоды Андрюхи снова волной сменили цвет, а сам он звенькнул, используя запись музыкального инструмента древности.

– Сигнал прошёл, – техмех ещё немного постоял, сверля глазами стену, а потом пиликнул снова. – Ответ получен. Она нас подождёт.

Недовольный Борис тут же разразился длинной тирадой о том, что молодёжь совсем с ума сошла, перед почтенными пенсионерами влезать, да ещё и их обязанности тырить, но его мало кто слушал.

Пожалуй, можно смело сказать, что я внимал Борису в одиночестве: Андрюха, стоявший рядом, явно подключился то ли к нашему кораблю, то ли к каналу связи с Турандот и присутствовал только телесно, без сознания, Алвин и Антуан вернулись в зал, собираясь скоротать время за бурным обсуждением последних достижений в плавлении, а Адитья благополучно сбежал в свою каюту, желая встретить условного земляка во всеоружии. Борис, закончив говорить, сделал вид, что сплюнул, и вернулся к управлению нашим кораблём – следовало сменить курс.

Надо сказать, мы летали на самом типичном рабочем корабле, созданном умельцами из Пружины специально для ремонта в условиях открытого космоса. В пассивно-рабочем состоянии Р-А8МД походил на идеально круглый бублик, но, если присмотреться, можно заметить сочленение, которое в любой момент может разомкнуться, явив миру прямую трубку – это и была настоящая форма нашего транспортного средства.