Пять поломок космической станции

Цивилизация, конечно же, торжественно обещала всё исправить, но вместо этого просто перебрасывала ответственность между отделами. «Макошь» приписывали к разным скоплениям Млечного Пути, Пружины и Зари, пока человечество не колонизировало Тёмный Коридор. В какой-то момент «Макошь» и вовсе обрела независимость, что противоречило где-то половине законов об освоении космоса, и лишь после колонизации первой планеты Дракона, подвергшейся терраформированию, тогдашний смотритель смог вздохнуть с облегчением. Впрочем, проблемы оставались теми же, и за более чем пятисотлетнюю историю космическая станция «Макошь» не сильно изменилась – как и система перекладывания ответственности.

К месту поломки комендант летел как на мехакрыльях – если отказ системы припишут к его смене, дрейфовать ему в открытом космосе без скафандра. Он ласточкой ввинтился в шлюз, пропрыгал зону невесомости и приветливо кивнул сменщику, пытаясь заглянуть в огороженный аварийной дверью лифт.

– Ну что?

– Да неясно пока, – второй комендант пожал плечами и быстро заморгал, подключаясь прямо к бортовому компьютеру.

– В общем, обшивка лопнула, – второй комендант прикрыл глаза, чтобы изображение, проецируемое прямо в мозг, не сбоило.

– И весь блок полетел?! – в голове не укладывалось, что маленькая трещинка могла причинить столько вреда.

– Не волнуйся, всё уже изолировано, – сменщик успокаивающе похлопал коллегу по плечу, – никто не знает даже, блок на аварийке.

Комендант облегчённо выдохнул. Сменщик понимающе кивнул, давая понять, что сам разберётся. Теперь действительно можно было пойти к себе, налить чего-нибудь тёплого и со спокойной душой завалиться спать.

Ремонтная бригада Арктур-8, позавчера вернувшаяся на станцию, исправила повреждение в течение трёх общих часов.

Поломка 1.

Новейшая колония «Крюк»

Патриций дёргано кивал, еле сдерживаясь, чтобы не прикрикнуть на андроида-официанта, разливающего вино. Алвин, наша девочка-феечка, заинтересованно косился на бокал своим карим глазом, а убеждённый трезвенник Антуан с каменным лицом дёргал усами, выражая свой протест. Я сидел прямо, сохраняя максимально вежливое выражение лица, и рассматривал рема Гладиуса – человека, на которого нам предстояло работать в ближайшее время.