Жизнь вверх дном

Ты играешь на пианино?

– Фортепиано, – машинально поправил меня он. – А в группе я играю на клавишных.

Тоже мне гений. Смотрите-ка, поправлять он меня будет. Умник. Сначала забыл, как меня зовут, а теперь демонстрирует интеллект. А сам наверняка не знает, чем «Зара» отличается от «Манго» или шипровые ароматы от фужерных.

– Учишься в музыкальной школе? – продолжила я, пытаясь побороть желание стукнуть этого идиота по голове журналом.

– В музыкальном училище. Фортепианное отделение.

– Мм… В шараге значит, – презрительно бросила я.

А нечего умничать. Сейчас разобидится и освободит меня от своих поучений наконец-то. Можно будет молча помечтать о принце без необходимости поддерживать беседу, делая заинтересованное лицо.

– Да, думаю, можно и так сказать, – пожал Сергей плечами.

Странный он какой-то. Разве ему не полагалось обидеться? Или он просто не знает, что такое «шарага»? Я это слово в Интернете на форуме вычитала. Не то чтобы специально, просто время от времени мама меня пугает, что, если я срочно не подтяну учебу, она отправит меня в «шарагу».

Можно подумать, КПУ, то бишь «Куда Папа Устроит», многим лучше.

– А ты интересуешься парфюмерией?

– С чего это ты взял? – Пожалуй, получилось слишком грубо, но я же не ожидала этого вопроса. Тем более что вопрос наверняка с подвохом. Вроде «ну да, чем же еще интересоваться пустоголовой блондинке вроде тебя».

– Статья, которую ты читала. В журнале, – пояснил Сергей.

– Ну, можно сказать, что интересуюсь. А что, нельзя?

– Почему же.

Наоборот. Ты всегда такая колючая? – Сергей улыбнулся, словно извиняясь.

Мои мысли заметались, как тетки на распродаже с семидесятипроцентной скидкой. Нет, я ведь делала эпиляцию только позавчера. Стоп, он, наверное, про характер?

– Вовсе я не колючая, просто… – Я запнулась, не зная как продолжить. Не скажешь же ему: «Не могу тебя клас-си-фи-ци-ро-вать, вот и не знаю, как себя с тобой вести».

– Просто не любишь рассказывать о своих интересах каждому встречному.

– Да, пожалуй, – поспешила согласиться я. – Понимаешь, мало кто в этом разбирается на самом деле.

– Тогда тебе проще. Музыкантом себя нынче мнит всякий, кому довелось подержать в руках ксилофон. – Он рассмеялся. Кажется, не надо мной.

Я не удержалась от ответной улыбки:

– У меня в детстве был ксилофон. Но нет, музыкантом меня назвать нельзя.

– Это хорошо. Мне было бы жаль каждого музыканта, которому не повезет присутствовать на нашей репетиции.