Магия на каждый день

Они выбрали легкий путь: потворствовать греху всегда проще, чем насаждать добро…

– Настя! – воскликнула Саша. – Ты когда успела превратиться в зануду?

– Я не зануда! – надулась Настя.

Дверь скрипнула, и в комнату зашла невысокая загорелая женщина лет сорока – Люся. Женщина была закупщицей модной одежды: она покупала для частных клиентов наряды в Париже, Лондоне и Милане – многие так доверяли ее вкусу, что отправляли одну, когда срочно требовалось платье для особого случая.

– Ну, как, мои девочки счастливы? – спросила Люся, широко улыбаясь.

И тут же возмутилась, уставившись на Настю: – Что это такое?! Ты еще не померила платье?

– Сейчас… – Настя лениво поднялась со стула и сняла с плечиков узенькое, облегающее платье без рукавов с юбкой-трапецией.

– Оно восхитительно! – Люся захлопала в ладоши. – К нему нужны пояс-цепочка, шелковые сапоги до колен и… – Она задумалась, нахмурив брови. – И черный жемчуг на шею! Я позвоню вашей бабушке. Если нет черного жемчуга, нет смысла надевать это платье.

 – Взгляд у Люси стал мечтательным. – Сказать вам, дорогие мои, почему я так люблю Шанель?

Девушки кивнули.

– Шанель – это настоящая роскошь. Любое платье Шанель – только начало, лишь основа, фон… для бриллиантов от Тиффани, для «Астон Мартина», для яхты… Разве можно сравнить Шанель с этим мальчишкой Готье? Любая его вещь самодостаточна – купил пальто и напялил его с джинсами и кроссовками. Да хоть и с бейсболкой!

– Шанель тоже надевают с джинсами, – пробурчала Саша.

– Несчастные люди, – содрогнулась хозяйка.

 – Они обречены.

– А чем вам не нравится Диор или Ланвин? – поинтересовалась Настя.

Люся прищурилась.

– Понимаешь, дорогая… Мне и Готье нравится. Но он не жил в то время, когда платье можно было сравнить с картиной Моне или книгой Толстого. Тогда в одежду вкладывали душу и ожидали, что ее будут носить до конца жизни. Как ты считаешь, хорошо ли шили костюм, который отец завещал сыну, а? Я люблю и Диора, и Ланвин – Кристиан был такой вежливый юноша, а Жанна такая элегантная! – но… В Коко, кроме невообразимой изысканности, какого-то просто болезненного вкуса, удивительной дотошливости и требовательности, было что-то… животное.

Порочное. Какая-то нечистая сила. Наверное, именно поэтому ее наряды – не просто верх элегантности, а… магия, сексуальность, нечто… запретное.

– Вы так говорите, как будто знали ее лично, – усмехнулась Саша.

Женщина мрачно на нее посмотрела.

– А ты как думаешь? – спросила она, развернулась и ушла.