Леди Шир

– Напрасно ты его ругаешь, – Шир задержала дыхание и потом продолжила, – он постоянно о тебе говорит. Вчера даже разозлился на меня, спрашивал, почему я про мужа никогда не рассказываю? Отец мой, говорит, святой человек, постоянно про мать вспоминает, с тех пор как она померла.

Лео усмехнулся, подобрел, встал со скамьи.

– А я думал, случилось что, у сына моего много блуду в голове.

– Нет, Лео, Марсель хороший парень, – сказала Шир, и ей вспомнилось напряженное лицо Марселя, когда он спрашивал её о муже.

– Ты, дочка, садись, поешь, а я работать буду, дождя сегодня нет, значит, народу у нас будет много, надо хорошенько подготовиться.

Лео возился у печки. Шир выглянула в зал, Марсель стоял возле окна и смотрел на прохожих. В зале было много посетителей, но Марсель, казалось, их не замечал.

День выдался солнечным и тёплым. Осеннее желтое солнце ненавязчиво и аккуратно окрасило своим светом унылые серые улицы. Горожане принарядились и нашли повод выйти из дому. Наверно, они тоже подумали о том, что, возможно, это последний тёплый день в этом году, они, конечно, надеялись, что осень им ещё подарит солнечные дни, но не рискнули это проверить и решили использовать этот день: а вдруг он окажется последним, и потом – только зима.

Шир не чувствовала усталости, хоть и не присела за весь вечер. Ей хотелось, чтоб этот день не заканчивался, но за окнами было уже темно, и сырой осенний туман сочился сквозь щели в стенах и незаметно наполнял дом.

– Пойдём домой, Шир, – сказал Марсель и подал ей пальто, он выглядел уставшим и подавленным. – Мне надо выспаться, – сказал он, – я плохо спал.

Марсель оглянулся по сторонам убедиться, что в зале они одни:

– Ты прости меня, я вчера… – он говорил торопливо и тихо, ему хотелось побыстрее всё сказать.

Шир не дала ему договорить, она пожала плечами, улыбнулась:

– Дурак совсем? А вроде взрослый.

Марсель решил, что Шир его не поняла, он снова оглянулся по сторонам и заговорил ещё тише:

– Вчера, когда я… в общем, прости, это не повторится…

Шир прилепила свой указательный палец к губам Марселя, чтобы Марсель замолчал, а сама рассмеялась звонко, весело и безобидно.