Леди Шир

– Пойми, у них так принято, – говорила Лена, – он всегда будет заботиться о тебе.

Шир выдернула свою руку из рук Лены и выбежала из комнаты. Ральф догнал её в коридоре, одной рукой он придерживал наспех накинутый халат, а другой удерживал Шир за плечо.

– Шир, всё будет хорошо, я возьму тебя моей женой, Лена тоже на это согласилась, – он был возбуждён, глаза его горели, – я знаю, что ты меня любишь и хочу, чтобы и ты знала – я тебя сразу полюбил, как только увидел, и радовался за брата, что он нашёл хорошую жену, но Милош умер.

Шир попыталась вырваться, но Ральф двумя руками обхватил её за плечи и прижал к себе, даже через одежду Шир почувствовала его упругую плоть. Чем-то неуловимым Ральф напоминал Милоша, хоть они совершенно не были похожими: Ральф был крупнее, склонным к полноте, черноволосым, с тёмно-карими глазами, смуглым, но теперь у него горела та же страсть в глазах, тот же огонь, то же нетерпения, чего раньше Шир в нём совсем не замечала. Ральф всегда казался ей спокойным, благоразумным и совершенно лишённым безрассудства.

Шир захотелось ответить Ральфу, обнять его, но тогда бы она обнимала не Ральфа, а тот отдалённый свет в нём, который напоминал ей Милоша. Но Шир не хотелось отдалённый свет Милоша, когда у неё был Милош, каждый вечер, каждую ночь он был с ней целиком и полностью в её неутомимом воображении.

– Я люблю Милоша, – тихо сказала Шир и аккуратно отстранила Ральфа.

Ральф ослабил объятия, но продолжал держать её за плечи, не заботясь, что полы халата распахнулись, и Шир может видеть его голым.

– Милош умер два года назад, – говорил Ральф тихо, – мы похоронили его, Шир, ты помнишь это? – Ральф с недоверием смотрел на Шир, он не был уверен, что она до конца это осознаёт. – Его больше нет, он никогда к тебе не вернётся, – с каждым словом он говорил всё тише, ожидая, что Шир вот-вот расплачется.

Но Шир не заплакала:

– Он вернётся, – сказала она.

Всю ночь Шир не спала, она собирала вещи, а утром пока все спали, ушла из дому.

Она не знала, куда ей идти, и ноги привели её в монастырь.

Марта по-прежнему спала. Комнатой полностью овладела ночь. Шир прошлась по комнате, дотронулась лба Марты: у неё не было ни жара, ни даже просто высокой температуры. «…И снега за окном нет», – подумала Шир. Она опять прошлась по комнате, за окном суетился зимний ветер. Резким движением, в порыве какого-то затаённого отчаяния, Шир распахнула окно, и холодный ветер со свистом хлынул в комнату.