Казнь египетская

– Клянусь Изидой, – побожился один из них, прикладывая руки к глазам в виде зонтика, – пускай меня накажут плетьми, но уж я отправлюсь завтра просить как милости, службы во флоте. Подумай, как чудно жить на корабле; посмотри на этих гребцов: лентяи, как они тянут свои весла.

Действительно, гребцы поручили свой корабль ветру, а сами бездельничали. Кто поправлял передник, которым было опоясано его коренастое тело, другие беспечно шутили с моряками, забившимися под паруса. Один из матросов ловким маневром захватил голову гребца в мертвую петлю.

Неистовая веселость охватила весь экипаж.

– Посмотри-ка, он его выловил, как крокодил! – с восторгом воскликнул феллах.

При этих словах его товарищ побледнел. На его родине крокодилов чтят как воплощение Сет-Тифона, бога зла. Он поспешил пробормотать заклинание, простирая свои руки к желтоватой поверхности Нила:

– Остановись, о крокодил, сын Сита, останься недвижим, не разверзай ужасной пасти.

– Ага! – воскликнул первый феллах, не оставлявший своих наблюдений за галерой. – Посмотри, человек-то выпутался из петли и теперь сам хочет проучить своего обидчика.

Но хохот на галере разом затих. На палубе появилась новая личность – человек величественного роста, затянутый в красные одежды. Одной рукой он держался за лотос из бронзы, украшавший корму, а другой нервно вертел огромный бич. Мгновение – и тяжелый удар опустился на спины двух ближайших гребцов.

Между тем, как феллахи принялись за свою однообразную работу, неизвестный, довольный произведенным впечатлением, снова спустился в каюту.

Судя по одежде и чертам лица, можно было сказать, что это финикиец, уроженец одного из больших городов приморской Сирии, Сидона или Тира.

Вот уже два столетия, как фараон Тут-Мазу Великий обратил почти все народности Азии в вассалов Египта.

Финикияне, смелые мореплаватели, снабжали страну, начиная с Мемфиса до Фив, рабами и всеми редкими произведениями далеких стран; их энергичные лица очень близко знакомы обитателям берегов Нила.

В то время как владелец каюты принялся за проверку счетов, написанных клинообразно на таблетках, не мешает рассмотреть его наружность попристальнее.

Под влиянием ветра его лицо и руки покрылись сильным загаром.