Казнь египетская

– О дорогая Нигури, – сказал с упреком ее брат, – разве можно делать такие глупости – я мог бы тебя убить!

Он взял ее на руки и сел на цоколь какой-то статуи около гигантской ноги чудовища, тело которого, возвышаясь, тонуло в воздухе. Рамзес страдал при мысли, что мог ее ранить. Он осматривал ее озабоченным взглядом.

– Я так рада была тебя видеть, – прошептала она, свертываясь в комочек в его объятиях.

Его перевязь ужасно больно резала ей щеку, но она не обращала на это внимания и прижималась к нему с такой нежностью, что все тело ее вздрагивало.

Брат и сестра поразительно походили друг на друга. У них были квадратные плечи, тонкие руки, длинные и кривые ноги с плоскими от ходьбы пальцами – чистый тип рода Шесу-Пар, потомков Горуса. Когда они улыбались, одинаковая своенравная складка появлялась в углах их мясистых губ, а на висках образовывались морщинки в виде веера. Румянец их щек еще больше выделял блеск удлиненных глаз, сверкающих и бархатистых. Прямая линия носа и лба выражала упрямство.

Таковы были эти два плода, висевшие на одной и той же ветке дерева жизни, – один крепкий и уже смуглый от солнца, другой же еще нежный, чуть-чуть покрывающийся желтизной.

Офицер не переставал ласкать свою сестру, она ему казалась красивее ручной газели; она же считала его полубогом.

– О Рамзес, когда же мы повенчаемся?

Она бросила на него взор, полный детского обожания.

Их женитьба была решена. Еще в колыбели брат и сестра привыкли считать себя женихом и невестой. Таков был обычай в знатных семьях.

Свадьбы праздновались тогда, когда девушка достигала зрелости и начинала носить длинные одежды.

Рамзес ничего не имел против этого семейного обряда, он считал этот брак таким же необходимым и нормальным явлением, как появление бороды или первые уроки верховой езды. Ждать оставалось недолго, всего несколько лун. Да об этом никогда Рамзес и не думал.

– О, скоро, мое маленькое сердечко, очень скоро!

– Но когда же, когда? – допытывалась она.

– Когда тебе обрежут вот это!

И он указал на одну из черных кос, лежавших на плечах ребенка.

Их носили и девочки и мальчики, пока не достигали полной зрелости.

– Но ведь это легко сделать! – бормотала она, смеясь.

Вытащив из его портупеи кривой нож с ручкой из нефрита, которой она всегда так восхищалась, она взяла в руки одну из своих кос и протянула ее ему вместе с ножом.

– Отрежь ее, – сказала она решительно.

– Нет, это невозможно, ты еще недостаточно выросла.