Господин Друг

Поводом неизбежной вспышки стали похвальные слова, сказанные ею о книге давно уже почившего классика. Он объяснил ей, что все это вздор, книга мертва, как ее автор. Работают не ее достоинства, а исключительно репутация, инерция стадного сознания. Есть эти сдохшие коровы, которых мы сделали священными, всякая здравая оценка здесь табуирована по определению, она кощунственна, как святотатство. Еще отвратительней, когда избирают какое-то имя среди живых и хором начинают нахваливать. Этим фаворитам толпы тоже не требуется ни дара, ни сокрушительной мощи духа – надо быть взысканным судьбой, пользоваться официальными лаврами либо, напротив, быть неудачником, такой полукрамольной фигурой.

Роза, смущенная его жаром, но по привычке своей возражавшая, вдруг смолкла. Потом – с любопытством спросила:

– Кого же ты имеешь в виду?

Но он уже мысленно отругал себя за этот непозволительный взрыв и, словно боясь быть уличенным, буркнул:

– Да никого конкретно.

Сутки он не мог успокоиться. Потом приказал себе остыть – не сказано ничего такого, что можно было б считать оскорбительным. Этот лихач не обязан знать, что собеседник отягощен разросшимся самоуважением, измученным, как испорченный зуб. Стоит попасть горячей капле – и прошивает острая боль. В конце концов, то, что он заявил, касается и его самого. Каждый спасается как может. Надо было его спросить, как делает это он – ах, поздно! Теперь эта возможность упущена.

Однако несколько дней спустя дорожки снова пересеклись. Встретились в писательском клубе. Авенир Ильич хотел проскользнуть, но Ромин громко его окликнул и, взяв за локоть, спросил:

– Торопитесь?

Он промямлил нечто неопределенное, можно было понять, как хочешь.

– Произошло невероятное, – сказал Ромин, – получил гонорар. Надо бы обмыть это дело.

Еще можно было сослаться на спешку, но Авенир Ильич с удивлением обнаружил, что вот они уже вместе, сидят за столом, едят и пьют.

– Вы не злопамятны, – сказал Ромин. – Что хорошо вас аттестует.

Авенир Ильич сдержанно отозвался:

– За что же я должен был держать зло? Нет для этого оснований.

– Разве же тут нужны основания? – усмехнулся его собеседник. – Злопамятный человек обладает преувеличенной самооценкой. Она топорщится без оснований. Поэтому – рад за вас. Ваше здоровье.