Как я перестал быть Достоевским

Я даже не могу сказать, красивая она или нет. Друзей не за красоту выбирают. Ребята, впрочем, западают на нее регулярно. Но как западают, так и отлетают. По ее строгому мнению, любовь должна быть одной-единственной и сразу на всю жизнь.

– Ну как тебе новенькая? – спросил я у Оли. Мы дошли от школы до дома и остановились у ее подъезда.

– Не знаю, – ковыряя носком кроссовка дырку в асфальте и не глядя на меня, ответила Оля. – Странная какая-то… Давай потом поговорим. Мне до изостудии надо еще квартиру пропылесосить и Боника выгулять.

Пока, писатель!

Любочка

С предками мне и Кирюхе повезло. У нас договор – мы их не грузим проблемами, а они не воспитывают нас по поводу и без повода. Мы чуть ли не с пеленок знаем, что работа у них ответственная и нервная, поэтому мелкие школьные неприятности лучше устранять самим. А еще лучше в них вообще не влипать. Однако не всё так категорично. Обращаться за помощью к старшим можно и нужно. Но только в самых исключительных случаях. А их, как правило, не бывает.

Пару лет назад я было решил, что наступил тот самый исключительный случай. Мне очень нравилась девочка Люба из класса «Б». Хохотушка невысокого роста с курносым носиком и светлыми косичками. Она танцевала в детском ансамбле имени Локтева, и была неизменной участницей школьных концертов. Люба не возражала, если бы я провожал ее до дома и нес ее рюкзачок.

Первая попытка, можно сказать, удалась. Была весна. Любочка, чтобы не замочить красивые сапожки, старательно обходила лужи, в которых отражалось высокое небо с редкими облаками.

Когда мы проходили мимо киоска с мороженым, она спросила:

– Ты какое любишь? Я сахарный рожок с шоколадом и орешками.

– А я фруктовый лёд. Завтра я куплю тебе мороженое. Обещаю!

В тот день, как назло, я был не при деньгах. Глупо проспорил Плетневу последние деньги. И чего связался? Плетневу, конечно, виднее, какое стихотворение написал Блок, а какое Лермонтов. Вот сто рублей и уплыли. Но завтра деньги будут, распотрошу копилку.

Наступило завтра, и всё пошло наперекосяк.

Когда я, угостив Любу мороженым и проводив до дверей подъезда, возвращался домой, из-за угла выскочили ее одноклассники, близнецы Сашка и Пашка. Они были на голову выше меня и в полтора раза шире, поэтому без труда поставили мне синяк под глазом и разбили губу, сказав, что так будет с каждым, кто осмелится провожать девочек из их класса.

Меня обидели, и я решил всё рассказать отцу. Хотелось, чтобы он пожалел, посочувствовал и утешил.