Брат мой названый

В разные дни в разных местах – не страшно. Но если что – никто не поймёт, откуда эти рубли взялись.

– А остальные?

– А остальные убери подальше да поглубже. Если до этого Шилова или Шипова здесь доживём – пригодятся.

– Ты тогда уже взрослым будешь, университет впереди, а к двенадцатому году наверняка окончишь. Там и потратим.

– Как взрослым? Я не хочу…

– Не понял. Тебе объяснять, что любой ребёнок…

– Какой ребёнок! Это ты не понял! Я хочу быть взрослым там, дома, а не здесь! У меня был свой мир, своя жизнь! Мама, папа, друзья! Когда я сюда попал … я как игру … как путешествие … как приключение! А сейчас!.

. Кто меня сюда закинул?!

Речь его превращается в бессвязные выкрики, голос становится неустойчивым, сбиваясь то на полудетский фальцет, то на что-то взрослеющее, на глазах появляются слёзы. Кажется, он вот-вот бросится на меня с кулаками.

Я хватаю его за руки, однако выкрики и слёзы продолжаются.

– Ника, что ты, успокойся. Мы братья, я с тобой, и у нас есть будущее.

Наше будущее! Мы вернёмся! Обещаю тебе!

– О-бе-ща-ешь? К-как?

– Сам пока не знаю. Но нам надо быть вместе.

Ника начинает приходить в себя:

– Давай будем рядом. Мне так было плохо весь год.

– А как же Стёпка, гимназия…

– Это да, но всё не то. Какая-то непонятно чья игра. И Стёпка, и Лукерья Матвеевна, и Бартошевский, и все остальные, и гимназия, и весь город – часть этой игры. Играть нравится, всё вроде бы хорошо, но всё равно хочу кликнуть выход – и не могу найти.

– Значит, будем искать вместе.

Глава 9

После встречи с Лапёновым у меня как-то вдруг пропадает желание бродить по городу. Почему – понимаю не сразу. Но что-то меня останавливает. Не то чтобы я все улицы прошёл и всё увидел, хотя в какой-то мере это, может быть, и так. Я знаю, конечно, что в конце девятнадцатого века город можно было за полчаса пройти вдоль Волги. Это через сто лет и за день с трудом, даже если сил хватит.

Однако по небольшому городу тоже можно бродить сколь угодно много, каждый раз что-то открывая для себя.

Тем более это касается моего родного города, в котором много лет сквозь новопостроенное проявлялось что-то старое, даже давно снесённое, а сейчас волею судьбы сквозь старое, которое далеко ещё не старое, вижу то, что кроме меня здесь никто видеть не может. Разве что Ника, но о городе мы особо не говорим.

Случайно замечаю, что Ника ходит без наушника:

– Что, брат названый, битлы надоели? Так закинь другое.