Брат мой названый

Сам так когда-то начинал, да хорошо друзья, посмотрев несколько папок моих художеств, мордой по столу провезли и что обо мне подумали, то и высказали. Мало-мальски серьёзным фотографом, правда, не стал, однако перед людьми хотя бы не стыдно. Но всё равно почти игрушка в руке на улице и солидный деревянный ящик в ателье на штативе – слишком большая разница. Вот и получались у того же Пийра фотографии, которые и через сто с лишком лет смотреть хочется, а многое через эти самые сто лет снятое потомкам не дай бог увидеть…

А мобильник? Со связью всё ясно: в пространстве – пожалуйста, ежели ты в роуминге.

Но не во времени. Однако в аккумуляторе, может, что-то осталось хоть на несколько снимков? Портрет, правда, сделать будет трудновато, разве что под нос какому франту сунуть. Но пейзаж волжский может получиться. Качество, конечно, не бог весть какое. Что с мобильника взять?

Запускается. Даже пёс улыбнулся. Снимаю. В кадре нижние причалы, телеги, пролётки. Люди крутятся. Вернусь – распечатаю.

Краеведы точно ошалеют.

Глава 4

– Извините, Вы случайно не на Ольгу Константиновну работаете?

Не успев сделать снимок, оборачиваюсь. Гимназистик лет пятнадцати плюс-минус год. В совершенно настоящем мундире. Смотрит с интересом. Но не то чтобы сильно очень, а так, с небольшим. Удивляется будто не тому, что у меня в руке, а чему-то другому.

– Н-нет… А кто такая Ольга Константиновна?

– Фальк. А Вы разве не знаете, у неё типография и магазин через два квартала отсюда.

Там и печатают, и продают.

Та-ак. По открыткам я не спец. Однако, насколько помню, местные сюжеты на них появились аккурат с началом двадцатого века. Вроде бы их ещё не должно быть, если, конечно, мужичков тех правильно понял. Но год, год какой сейчас?

– Тысяча восемьсот девяносто восьмой.

– А? Что?

– Вы спросили, какой сейчас год. Я и ответил.

Значит, последняя фраза была не в голове, а на языке. Ладно, как-нибудь отговорюсь. Подумаешь, гимназист. Не полицейский же.

– Ну и хорошо. Пусть будет девяносто восьмой. Проветриться с утра вышел, и год не знаю. Непорядок. А снимаю сам для себя, на память.

– Понятно.

Ему понятно! Мобильник в девятнадцатом веке его ничуть не удивляет, будто свой у него в кармане, а в ранце на всякий случай ноутбук! Как же в гимназии без него?! Да у папы в каком-нибудь Волжско-Камском банке прямой выход в сеть! Торчит, небось, на службе в соцсетях, чтобы дома не тратиться.