Внебрачный сын Миллиардера

Да и мести за что? Я до сих пор не знала, что сделала такого ужасного. Из-за чего в тот день, когда я хотела сообщить ему о своей беременности, на меня обрушился его неоправданный гнев.

Сначала я хотела это выяснить, хоть и не понимала каким образом, но отчаянно хотела. Чтобы оправдать себя, да хотя бы чтобы просто понять. А потом отпустила эту идею.

Раз выгнал – значит, не любил.

Ладно бы я сделала что-то на самом деле ужасное: предала его как-то, обманула или переспала с другим, но нет, ничего такого и близко не было.

Скорее всего он просто хотел как-то меня избавиться и не нашел способа лучше, чем обвинить в том, чего не было. Способ мелкий и не заслуживающий уважения, и мне всегда казалось, что он на подобное не способен. Ох, дурочка. Как вышло, я совсем не знала этого мужчину.

Перед глазами до сих пор стоял его взгляд. Жесткий. Немного циничный. Прямой. А еще как будто бы небезразличный… Словно он говорил не совсем то, что хотел. Будто где-то глубоко в сердце… хотя есть ли оно у него вообще? Вряд ли.

– Так что это еще за история такая с увольнением? – поймала меня за локоть директор, и мне пришлось вынужденно остановиться. – Работать с людьми твое призвание! Тебе же нравилось здесь.

– И до сих пор нравится.

– Волнуешься из-за нового руководителя, что ли? Да брось, думаю, ему и дела не будет до нас, иначе нас бы уже выперли. Не тот он человек, что будет ходить вокруг да около.

Это да. В точку. Но вслух я этого, конечно, не произнесла.

– Это все волнение, Анют, я тебя понимаю, – Татьяна Александровна сменила тон на дружеский и словно подружка подхватила меня под руку.

 – Новый проект грандиозный, сама волнуюсь. И предвкушаю.

– А что за теневые схемы? – в лоб спросила я, и директриса заметно побледнела.

– Ты это о чем?

Дальше и спрашивать было не нужно, очевидно, что она отмывает какую-то часть денег. Присваивает себе. Каримов был прав. Все-таки когда он как никто другой умеет разбираться в людях.

Стало ужасно обидно. И за себя, что была такой наивной, и за любой, которых и так уже обделила жизнь, а теперь еще эта женщина…

Но в одном она была права – я очень люблю свою работу, на самом деле хочу приносить пользу людям, и кто если не я разберется в этой чехарде с украденными средствами.

Уж точно не Каримов.

Я должна остаться здесь. Уйти сейчас – показать свою слабость. В конце концов, если он захочет найти меня, то непременно найдет, и узнает то, что захочет, как бы тщательно я это не скрывала.