Жюль Верн ест носорога / Jules Verne Eats a Rhinoceros

Я работал над последним романом, о приключениях молодого американского журналиста, который пытается облететь мир за восемьдесят дней, а как только погружаюсь в работу, такое ощущение, будто спускаешься в водолазном колоколе под воду на двадцать тысяч лье. Все кажется нереальным, но я должен продолжать каким бы странным и неведомым ни казался регион, куда ведет меня безумие, даже если это центр Земли. Меня называли маньяком подробностей, и в этом есть доля правды. Но, с другой стороны, творчество – всегда форма безумия, вы со мной в этом согласны?

НЕЛЛИ.

ЖЮЛЬ ВЕРН. Чушь. Репортеры всегда выдумывают, и это вполне объяснимо. В нынешние времена реальности так нравится имитировать фантазию, что зачастую просто невозможно их разделить. Если вы хотите понять истинную природу реальности, сходите в театр и посмотрите фарс. Фарс, по моему жизненному опыту, наиболее реалистичная форма искусства, уступающая, разумеется, только моим романам.

НЕЛЛИ. Но, мсье Верн, если пьеса схожа с безумным часовым механизмом, а часы – инструмент дьявола, не следует ли из этого, что театр – инструмент дьявола.

ЖЮЛЬ ВЕРН. Само собой. Иначе почему туда ходят? Театр – это место, куда мы идем с радостью, чтобы встретить дьявола. И пока этот мрачный тип никак не принесет нам ужин, вы можете начать ваше интервью.

НЕЛЛИ. Ничего, если я буду записывать?

ЖЮЛЬ ВЕРН. Я был бы изумлен, если бы обошлись без этого. Сам я пишу даже во сне. Хотите грецких орехов?

НЕЛЛИ. Может, позже. Скажите, вы всегда хотели стать писателем?

ЖЮЛЬ ВЕРН. Нет. В молодости я мечтал о том, чтобы открыть Семейный музей, который наполнялся бы чучелами семей. Но, увы, время рушит наши надежды и искажает мечты до неузнаваемости. И теперь моя мечта – написать сто книг до того, как я покину этот мир.

НЕЛЛИ. Почему так?

ЖЮЛЬ ВЕРН. Потому что такая у меня мечта. Каждому нужна мечта. Вы выглядите молодой женщиной с мечтой, пусть даже вы еще понятия не имеете, какая она. Написание романов – благородное занятие, очень похоже на журналистику, за исключением того, что вымысла меньше.

НЕЛЛИ. Но почему сто книг?

ЖЮЛЬ ВЕРН. Человек подсознательно стремится к круглым числам, как к круглым грудям.