Не обожгись цветочком папоротника

Двадцать пять годочков, уж не раз слышала обидное «седая макушка», хоть и седых волос у неё ещё и не было, это просто белые такие, похожи на седые. Вот и отправилась Лябзя за счастьем в тёмный лес.

Агния сочувственно кивала, слушая Лябзины приключения вполуха, невзначай сворачивая речь куда следует, и, более-менее, выведала путь-дорогу.

Конечно, на деле оказалось не совсем так, как следовало из объяснений Лябзи, поплутать пришлось, но в конце концов вышла на поляночку. Под сосной, казалось, куча хвороста навалена.

И не догадаться, что это и есть землянка Власы, если бы не четыре кола, увенчанные черепами каких-то непонятных животных, воткнутые в землю и образующие, по видимости, границы участка.

Агния толкнула скрипучую дверь и согнувшись в три погибели перешагнула через порог. Первое, что она услышала, были такие слова: «Долго же ты собиралась, красавица». Агния поняла, что на этот раз она не ошиблась дверью.

30 В ПРОШЕДШЕМ ГОДУ

Если бы не Калина, Хыля давно превратилась бы в самую последнюю замарашку.

– Какие у тебя красивые волосы, – услышала Хыля и сердечко радостно забилось: «Неужели, правда?»

Правда. Правда и то, что пришлось долго распутывать колтуны, вычёсывать вшей и отмывать Хылю в нескольких водах.

Семья Кисея большая, у каждого много забот, а на Хылю тратить время никому не хотелось. Что проку? Девка всё-равно пропащая. Только вот отец иногда усаживал дочь на колени, и сидели они, прижавшись друг к другу, не умея привязанность выразить по-другому. Но отец – самый занятой человек в семье, где дел невпроворот, там и он, поэтому такие минуты выпадали редко.

Остальные Хылю предпочитали не замечать, раздражались, когда случалось натыкаться на неё. Вот и стала она держаться подальше от чужих ног. Хотя ноги эти всё же не чужих людей, а своих родственников, но всё равно, уж больно на пальцы наступают. А плакать нельзя, а то ругаться начнут.

Постепенно Хыля нашла себе место, где меньше всего мешала – под широкой лавкой в бабьем куте. Это место становилось её постоянным: там и спала, укрывшись тряпками, там и ела, что бросят со стола, а если забудут бросить, наловчилась у домового из миски таскать.

Про домового мать не забывала.

Но на её счастье старший брат привёл в дом жену.

Была Калина из чужого селения, про Хылину историю ничего не знала, и в день свадьбы никто не удосужился их познакомить. И, когда на другой день молодая жена в одиночестве хозяйничала в бабьем куте, то не ведала, что под лавкой живёт её золовка.