Не обожгись цветочком папоротника

Ивар озадачено поглядел на него, действительно, кому его отдать?

– Тятенька, а можно я Хыле птичку отнесу?

Ивар долго молчал, задумчиво глядя на Тишу. Дружба с несчастной девочкой оказалась для него неожиданной. Ничего доброго от неё он не ожидал. Но и запретить – тоже не по-христиански.

– Можно, – наконец неуверенно произнёс он.

Тиша подпрыгнула от радости и всплеснула руками.

– Только надо дождаться, когда на плетне появится синяя ленточка. Это значит, что Хыля дома одна. Тогда и можно.

Ивар нахмурился.

26 ГОД НАЗАД

Глухие удары била разносились над селением, порождая тревогу в сердцах. Только что все были заняты делом, начиналась страда, и, значит, каждая минута дорога. Но враз руки оставили занятия, и все, кто мог ходить, поспешили на площадь.

Впереди бежали ребятишки, за ними люди постарше, в конце еле плелись старики и старухи. Вскоре площадь была переполнена. Места едва хватало. Ещё не зная, в чём дело, люди оглядывались, нет ли где дыма, уж не пожар.

У била стояла Кисеиха и Кисей. Головы их были опущены.

– Что случилось? Откель беда? – раздались вопрошающие голоса со всех сторон.

– Лю-у-уди, помоги-и-ите, – вдруг заголосила Кисеиха.

Кисей молчал.

– Не оставьте, родненькие нас в беде, – судя по протяжным воплям и причитаниям, Кисеиха не собиралась так скоро разъяснять свою беду, но не то время, чтобы его тратить попусту.

– Говори, не тяни, что случилось?

– Хыля, донюшка моя, пропала.

На какое-то время наступила тишина, нарушаемая лишь шмыганием носа Кисеихи.

– Когда пропала?

– С позавчора её не видно было. Думала, мож, забилась где на чердаке, ай в огороде. А вечор Лоб встренулся, сказал, мол, видел её, в лес ползла. Сама.

– Так, она позавчера в лес ушла? Или когда?

– Позавчера получается.

– Надоть искать.

– Да где её найдёшь?

– И-и-и, невелика потеря, ежели правду сказать. Девка-то порченная. Може, оно и к лучшему.

– А время-то какое срочное, пока вёдро, надо сено заготавливать.

– Кисеиха сама же и прогнала девку. Лешему отдала. Слыхали люди, как она её кляла. Теперя сопли распустила.

– Девка-то махонькая, а смышлёная – жалко.

– Негоже девку одну оставить. Надоть искать!

Такие настроения и разговоры сменили друг друга, и народ пошёл в лес.

До вечера аукались, ходили-бродили, но Хылю леший не отдал.