Масло на потолке

К этому добру нужно было пришить деревянные бирки. Всех нас снабдили заготовками бирок, представляющими собой маленькие деревянные прямоугольнички с четырьмя отверстиями в четырёх его углах. Нам лишь оставалось зачистить заготовку наждачной бумагой, написать ручкой свою фамилию и пришить.

Фляжки были очень старыми, о чём более чем красноречиво сообщали заводские клейма. Из фляг этих пили, очевидно, во времена Великой Отечественной войны (года их выпуска варьировались в пределах 1943—1953 годов). Они были алюминиевыми, выкрашенными в зелёный цвет.

Объём каждой составлял семьсот пятьдесят миллилитров. Отмечу, что вкусовые качества воды заметно модифицировались после пребывания в недрах этих фляг (вода сама становилась какой-то алюминиевой).

Однако, фляжкам все были несказанно рады. Несколько раз в день мы набирали в них воду (позади столовой располагалась специальная «поилка») и пили её затем в течение дня. Выдача фляг почти полностью победила мучившую всех жажду. Даже если твоя вода заканчивалась, всегда можно было попросить товарища поделиться с тобой его алюминиевой подругой.

Однако, теперь к проверке затянутости ремней, побритости, кантику на шее, чистоте подшивы и начищенности берец добавилась проверка на наполненность фляжки водой. Если она была пустой (точнее если она не была полной до краёв), то сержант приподнимал её (не снимая с ремня), располагал перпендикулярно телу и наносил удар ладонью по дну, впечатывая крышку фляги куда-то в наши почки.

Полигон (раз)

В одно прекрасное утро мой взвод построили, и мы направились к контрольно-пропускному пункту (на наших плечах были вещмешки и плащ-палатки, а в руках мы несли деревянные ящики, которые хранили в себе учебники, стенды, флажки, указки и другое материальное имущество роты).

До полигона нас везла «шишига» (ГАЗ 66). Мы расселись вдоль бортов на деревянных лавках, утрамбовавшись в кузове до невозможности (некоторые, кому не хватило места на лавках, сидели в проходе на ящиках). Трясло сильно – все постоянно ударялись то головами о дуги брезентового тента, то, уже другой частью тела, о металлические детали лавок.

С нами ехал Чёрный. Он то курил, то пил любимую Дарину (этот напиток всегда стоял перед ним на парте в учебном классе, а иногда компанию Дарине составляло фисташковое мороженое). Саму дорогу я помню плохо – мне досталось место в глубине кузова, окошек в тенте предусмотрено не было, проход заставлен ящиками, а просвет над ящиками закрыт сидящими на них солдатами.