Блудная дочь

Сколько их, мечтающих о неверной и ничтожной славе, о невероятных богатствах, наслаждениях! Но бок о бок со славой и богатством идет страх все это потерять. И именно страх этот толкает людей на нечто немыслимое.

Вот недавно вспоминали они слова одного святого: «Мое только то, что я отдал». [1 - Св. Максим Исповедник.]

– Я согласна так жить, – заявила Люба. – В этом свобода. Но учтите, родители, вашу дочь будут считать идиоткой.

– Идиоткой тебя будут считать те, кто живет по принципу «Мое только то, что я н е отдал, или то, что я взял у другого», – тихо сказала Аня.

Отец семейства слушал и наслаждался: умные у него девушки. И жена, и дочь.

Сегодня, однако, умные девушки о чем-то довольно энергично препирались, накрывая стол к завтраку.

– Ну, мам, мамочка, ну почему? Я же сказала, что буду! – с надрывом вопрошала Люба.

– Потому, что мечты не всегда совпадают с реальностью, – возражала Аня. – И потом… ты просто сама рассуди: когда.

Миша понял, что речь идет о собаке. Уффф! Новая атака. Дочке упорства не занимать. Она уже лет десять как требует собаку. Десять? Да, точно так. В день своего пятилетия обиделась на всех гостей, вместе взятых, за то, что никто не догадался подарить ей щеночка.

– Братика-сестрички нет, щеночка подарить не могут, – гудело чудо-дитя. – Что вы вообще можете?

– У тебя Женька вместо братика, – пытались тогда уйти от ответа родители.

Женька – это Любин названый брат, сын соседей, одногодка, с которым они вместе с грудного возраста.

– Еще спасибо, что Женька есть, – не сдавалась тогда дочь. – Но он тут ни при чем. Я у вас щеночка просила.

– Щеночек – это не игрушка, это ответственность, – веско отстаивал свою позицию папа Миша.

И вот: нашла коса на камень.

Десять лет то затухает, то разгорается эта тема, с одними и теми же аргументами за и против.

– Девчонки, ша! За завтраком обходим острые углы, – велел Миша.

Как только они старательно собрались с силами, обходя эти самые острые углы, почти одновременно пропищали Анин и Мишин мобильники. Эсэмэски прилетели. С утра пораньше.

Он не успел еще руку протянуть к своему телефону. Увидел, как изменилось лицо жены. Оно приняло затравленное выражение, осунулось в какие-то доли секунды. Аня резко в непонятном диком испуге повернулась к дочери, которая в это время стояла у холодильника, за Аниной спиной.