Блудная дочь

Он прямо плакал настоящими слезами:

– Как же мне теперь жить, зная, что мой драгоценный ребенок будет без меня, отца своего, расти? Что же ты со мной, Светочка, сделала?

Ну и что вы думаете? И тут ведь пришлось дедушку показывать, иначе он бы ей покоя не дал. И тут дедушка, царствие ему небесное, спас. Все успокоились.

– Поверил он? – выдохнула Наташа.

– Еше как! Что ж ты, смеется, молчала, что ты наша? То-то меня к тебе так тянет. Голос крови.

– Ну и Света вам благодарна. Да, Надя? Вон вы ее из скольких бед выручили, – заметила Аня.

– Еще как благодарна. Ну, за ней не заржавело. У нее душа широкая. Она, как Дэн в очередной раз приехал, меня с ним познакомила – не справилась бы уже с тремя-то. Закрутилось у нас с ним такое! И он как узнал, что я беременная…

– От него? – жадно спросила Наташа.

– Ох, от него, тут уж я постаралась… Так он, как узнал, – сразу прилетел. И мы поженились. Теперь вот рожу – и улетим. Спасибо Светке, она у меня настоящий друг. В общем, полный хеппи-энд.

Дверь палаты открылась. Показалась безымянная новенькая. Лица на ней не было. Она держалась за дверь, медленно-медленно сползая на пол.

– Девочки, врача, – успела она прошептать. – Опять не доношу.

Все бросились помогать.

Полина (так звали новенькую) вынашивала своего долгожданного первенца в ежедневном непреходящем страхе за его жизнь. У нее в истории болезни имелись все веские основания бояться, что столь желанный ее ребенок так и не увидит свет Божий.

Однако в тот раз все закончилось для всех обитательниц веселой палаты самым лучшим образом: все покинули роддом, став мамочками.

Аня родила Любу.

Полина, спустя две недели после Ани, с которой хорошо сдружилась за время тревожного ожидания, родила Верочку. Мечтала о мальчике, но получилась хорошая крепкая девочка, активная, глазастая. И переживать за ее будущее Полина начала, как только ее увидела.

Видно, слишком много пришлось самой повидать и прочувствовать.

Наверное, у каждого человека есть что-то, не тайна даже, а событие или эпизод, о котором вспоминать нельзя.

То есть – никто не запрещает: вспоминай. Но память-спасительница делает все, чтобы стереть, смыть, отстирать то, что будет отнимать силы и понапрасну отвлекать от реальности бытия. Но у одних вычеркнутые события – сущая ерунда: денежка, украденная из маминого кошелька, мелкая ложь из-за не той школьной отметки… У других (их Полина умела отличать сразу) таится в глубине глаз какая-то тень.