Четыре тетради (сборник)

– И тебе не страшно каждый вечер ложиться в постель?

Здесь же, в главе о браке, где оба и Е. Книга эгоистична.

О мире, как обо мне. Но она прошла, но она – такая малость того, что надо сказать.

Антоний: «…потому что в церкви не тот, кто там стоит, «отстаивает». Можно без единого движения губ, без единого телодвижения, без единого слова, без единого звука постоянно предстоять Богу в молитве».

Витя. Три дня пил. Проходит мимо.

– На Пасху разговеемся.

– Не, я буду в завязи. Три дня, и всё. Матку мыть надо.

Мать, старуха, в бане.

Про являвшегося ему:

– Вы горите! Проснулся, вагон горит. Старик в косоворотке, в чунях, с благообразной бородой… После той встречи и стреляли: то заклинит, то промажут в упор, то ружьё из рук выпадет. Медведь не берёт, а говно ещё дымится. Великая пятница, набежит дождь, ветер весь день, шатается всё, день шатается, странно печален.

«Ты что, хочешь нажраться по поводу Воскресения Господня?»

Молитва на сон грядущим: «…да не усну в смерть».

Шуя, дети природы.

«Дай мне потому, что я есть!» Звонит сын, звонит дочь. Кто искренне оставил меня в моём валдайском покое, кому я искренне не нужен.

О масштабе мыши, лезущей вверх по занавеске.

О 46 годах царя, который построил за своё царствование капища – и погиб. Все города, народы – все творения рук человеческих пустяк перед этой его, этими его капищами, перед отпадением от бога.

«Ну хорошо, женюсь на чудной и юной деревенской девушке с прекрасной душой и нежно-розовыми лепестками, буреющими со временем… О чём я с ней буду говорить? О том, как прошла в пятницу дискотека, и за что Васька набил морду Петьке, и кто деду Михе порвал ухо, и что отец вчера опять нажрался, и она тащила его домой, а у Серёжки мотоцикл.

А увезу – так будет тосковать по Серёжкиному мотоциклу, а не будет – так зачем она мне такая нужна, бессердечная».

Антоний о мусульманстве, о буддизме, об иудаизме: Бог неконфессионален.

Притча о старом священнике, впавшем в ересь, диаконе и двух ангелах.

«Вот дьякон мне говорит, что я еретик.

 – Ты еретик! – А что ж вы сразу мне это не сказали! – Рядом был Он. Мы хотели, чтобы Он сам проявил любовь к тебе».

Великая суббота. Утро. Снег! после лета.

Витя, пьяный, после рассказа о видениях («Вот такие мои упражнения», – заключил), приподнимаясь со скамейки:

– Хочешь, ветер остановлю!

– Не надо, – ответил я.

– Как звать?

– Что она сказала?

– Никак.

– А это можно? – показываю батюшке бутылку. – Освятить.