Песочные часы арены

В гибких движениях корпуса не щадил ни спины, ни бедер. Неожиданно для самого себя, вдруг, на взрыве, вплел в танец боковое арабское сальто. Он подпевал, не слыша своего голоса, который набирал силы, как и движения. Когда эмоции захлестнули до предела, он сорвался в крик. Сев на колени, он кричал в небо, словно пытался выплюнуть из себя всю накопившуюся боль и отчаяние. Он сообщал небу, что не понимает, как жить дальше. Ждал ответа. Хотя бы намека…

Рядом засигналила машина. Из нее вышли двое патрульных. Направились к Пашке.

– Что здесь делаешь? Ты кто?

– Чемпион Москвы по спортивным танцам. – Он вспомнил дела давно минувших дней. Рассказывать о цирке ему совсем не хотелось. Танцевать так до упаду, а врать так с три короба! – решил он.

– Это что за танцы такие? Рок-н-ролл?

– Нет, скорее бальные.

– A-а… А чего здесь?

– Живу рядом. Тренируюсь, партнерша в больнице. Скоро чемпионат Европы в Германии.

Пашка врал вдохновенно, чтобы поскорее отвязаться от полиции.

– Хм, видели, как ты тут скаканул! – Тот, который постарше, недоверчиво покрутил шеей. – Я чё-то у танцоров такого не видел.

– Так танцы спортивные. Вот, хочу мир удивить.

– Слушай, я смотрю, ты парень вроде как нормальный. В этих ваших бальных танцах все мужики так смешно задницами вертят! Скажи, это правда, что у вас там почти все пи…сы?

Пашка обиделся за весь нормальный танцующий люд.

– Так и о вас то же самое говорят! – В сердцах вырвалось у него – не успел придержать язык. Он всегда был скор на слово.

Тот, который спрашивал, потемнел лицом и потянулся к дубинке, висевшей на поясе. Его напарник тоже напрягся. Пашка сообразил, что хватил лишку. Надо было срочно исправлять положение. Не хватало конфликта с полицией.

– Говорить могут что угодно. Лично я таких не встречал. Да и о вас говорят ерунду. Когда кого-то прижмет, к вам бегут.

Повисла небольшая пауза. Глаза в глаза, с принятием решений. Старший патрульный в раздумье постучал дубинкой о кисть руки.

– Что верно, то верно, не помогут. – Он расслабился, сменил гнев на милость. Увидел Пашкины влажные щеки.

– Чё глаза на мокром месте?

– Да так, как-то… Непонятно все в жизни. Тут еще эта музыка.

– Чё слушаешь? – Он протянул руку.

– Мигеля Луиса. – Пашка вложил в нее наушники.