12 повестей Марии Французской

Гижмар ей в любви клянется,

хотя и сам поражен,

Что никто узла не коснется —

ни ножницами, ни ножом.

А все-таки, беспокоясь

о том, чего еще нет,

Он надевает ей пояс:

в застежке – старый секрет.

Кто тайной любви желает,

кто хочет в огне пропасть —

Застежку сперва сломает,

чтоб утолить свою страсть.

…И в тот же день непогожий

Открыли их тайный грот:

Слуга, на крысу похожий,

Нечаянно их найдет.

Как будто бы с порученьем

он тихо шел к госпоже —

А дальше видели только,

как опрометью уже

Бежал к своему господину…

И старый грозный сеньор

Отправился к девичьей башне,

где не бывал с давних пор.

Он в ярости дверь обрушил

из корабельной сосны

И рыцаря обнаружил

в объятьях своей жены.

Ну? – смотрит старик угрюмо. —

Откуда же ты, герой?

На дне какого же трюма

ты прибыл на берег мой?

Тут корабли нечасты,

у этих старинных скал.

За что ты мне дал несчастье,

какого я не искал?

Не всякому удается

грудь старую растерзать…

И что тебе остается,

как правду мне не рассказать?

* * *

Гижмар говорит, как было:

как боль его привела

К берегу, где полюбила

дама его и спасла.

Как видно, судьба превратна,

и случай тут непростой.

Сеньор отвечает: Ладно.

Я понял тебя. Постой.

Ты говоришь, что прибыл

сюда к нам на корабле.

А что же никто не видел

его на нашей земле?

Ты где-то его припрятал?

А место не позабыл?

Гижмар отвечает: Помню.

Кораблик мой там, где был.

Его сейчас же уводят.

Поставили паруса,

И тихо корабль уходит —

плывет себе в небеса.

Плачет Гижмар, рыдает,

даму свою зовет.

А Бог за ним наблюдает,

и корабль – плывет.

* * *

Спустя три дня и три ночи —

родимые берега.

Гижмар и глядеть не хочет.

Но видит: верный слуга,

Что был в тот день на охоте,

он ждал его целый год.

Да где вы еще найдете

друга, который так ждет?

Гижмар кидается к брату —

надежному, как стрела.

Ей-богу, дорога обратно

совсем не напрасной была.

В семье его ждали страстно —

без памяти каждый рад,

Что сын вернулся из странствий,

бесценный вернулся брат.

И мать, и отец хлопочут,

соседи прочат невест.

Но рыцарь смотреть не хочет.

Но рыцарь не пьет, не ест —

О даме своей тоскует, которая узелком

Ему затянула рубашку,

к себе привязав тайком.