Путешественники, удивляющиеся цветам и звездам

Но как невозможно было различить смысл английских слов матросам La Belle-Malouine, так на Юноне не понимали смысла французских.

*

В тот самый момент капитан Морд приказал открыть огонь. Заговорили пушки с La Belle-Malouine, и залпы картечи, которая смела палубу Юноны, очень удивили экипаж, который думал, что перед ним маленький английский корабль, торжественно отмечающий Рождество. Милорды изумленно вскрикивали, и эти крики смешивались с возгласами раненых. Но дым скрывал от моряков La Belle-Malouine смятение, которое царствовало на борту фрегата.

– Снимите английские флаги и вывесите французские.

– Который? – спросил голос.

– Оба, – ответил Морд.

*

Английские флаги жалобно спустились, и два французских, белое и триколорное сразу, ясно освещенные, начали развеваться на бизань-мачте, преображенной рождественской елью.

Новый залп довершил панику на Юноне, чья грот-мачта испытала на себе давление тяжелых двенадцати человек. Потом корабли соприкоснулись, и La Belle-Malouine прилипла к фрегату.

Малуинцы, вооруженные тесаками, прыгнули на Юнону. Она была в плохом состоянии. Многочисленные трупы усеяли палубу. Вдруг выстрел из пистолета капитана Морда наповал убил командора, который сделал все возможное, чтобы дать знать своему упавшему духом экипажу о столь незапланированной атаке. Почти все англичане были убиты. Английский дух французских слов капитана Морда, проклинавшего своих врагов, возвышался над криками выживших англичан:

Милорды, милорды, милорды,

Сразу вы будете мёртвы.

Франция, на абордаж!

Всегда победит матрос наш.

*

После того как зажгли фитили, которые через час должны были заменить порошковыми огнями, предназначенными для прыжка на растерянный и потонувший в крови фрегат, французы оставили его. Они ударили по цепям, связывавшим два судна, и удалились.

Через час обломки Юноны с большим шумом взорвались, создав огромный сноп пламени.

Рев сигнала сообщил о прибытии танкера.

*

Капитан Морд потирал руки. Он повернулся к своему помощнику. Тот любезно предложил капитану поесть.

– Это наша четвертая стычка, мосье, – сказал он, – и на четыре военных корабля у милордов теперь меньше: Прозерпина, Феб, Амфитрион, в эту ночь добавилась и Юнона. Он помолчал, а потом добавил:

– Мне бы хотелось ближайшей ночью успеть добраться до Гваделупы.