Желание исчезнуть

– А, это ты, Петрович? Садись.

Дед молча сел. Кузьма протянул ему сигарету, дал огонь, потом сам закурил.

– Странно. На другом берегу ребята все сидят и курят дрянь.

– Что там сейчас? – поинтересовался дед.

– Как что? Осада… Четвертый год за город воюем, конца не видно. Почти вычистили его от них. Стоит в кольце, но пока в порту наш флот, хрен им, а не город, ясно?.. А что, отсюда вообще ничего не слыхать?

Дед покачал головой.

– Эх, за такое курево могут там приплатить изрядно. Хорошее, много табака.

– Слушай, ты с ребенком-то это, поосторожнее. У нее мать… матери больше нет. Ты вроде как бросил, она не понимает, кто ты, чего ты…

– Как это бросил?

– Да так. Ты же не вернулся, когда Галина умерла, а мы ждали…

– Ждали? Ну так у меня там другие дети были, что ж вы такие?!. Ей надо не меня бояться, а америкосов, от которых я вас защищал там… И, это, обижаться не надо. Она не маленькая, должна уж понимать кое-чего. Ты здесь был, а я работал, хорошо работал. Деньги вы получали?

– Получали, Кузьма…

– В тот день, когда мне сообщили про Галину, знаешь, что было?.

. Контрнаступление ихнее по вокзалу! От порта нас на другой день отрезали – всё, куда бы я поехал? По нам танки и минометы два дня работали, так что колонны в зале рухнули – мы думали, и крыша обвалится, не могли вообще передвинуться первую неделю, не могли пить, не могли спать. Колонны, понимаешь, гранитные раскололись, как орехи? И это только начало, потом еще девять недель боя…

Кузьма плохо видел в темноте лицо тестя, но чувствовал, что тот ничего не понимает.

– Я как-никак папка ей, буду воспитывать, – озлобленно подвел он черту. – Я только поэтому вернулся. Из-за нее. Так бы остался.

– А ранение? Ты написал, сильно ранен был.

– Да хрен бы с ним, с ранением, – Кузьма махнул рукой. – Пошел бы в другой отряд, откуда бы они знали. Серов, конечно, разозлился бы, когда встретил, но мог же и не встретить. Да и что бы он сделал? Наорал? Да я его вертел, он в настоящем-то бою не был.

Врать не стану – мужик хороший, но… Не был с нами в бою.

– Понятно. Ты, в общем, не пугай ее. Мы и так натерпелись.

– Чего вы натерпелись? – усмехнулся Кузьма. – Я бы вам рассказал…

– Не надо, слышишь? Оставь там, понял? Мой батя тоже на войне был, но вернулся и никогда особо не говорил ничего, и тем более не попрекал нас.

– Ну так вся страна в ту войну встала, а сейчас что? Я так понял, про нас не говорит уже никто.