Красотка для подиума

Лена Штиль так и сказала мне: «У тебя, Настенька, пронзительная улыбка. С такой мимикой далеко пойти можно!»

– Ты мне нравишься. – Рука Данилы вспорхнула к моим волосам. Его ладонь была сухой и горячей – по моей коже пробежала волна мурашек. – Даже не знаю, что с тобой делать. Ты ведь маленькая еще.

– Не такая уж и маленькая, – осмелела я, шагнув вперед, – всего на год младше твоей сестры.

– Моей сестры… – насмешливо повторил Данила, – да, выглядишь ты взрослой… Достаточно взрослой для поцелуя.

…Вопреки предсказаниям Данилы Лизкино настроение не улучшилось – она была немногословна и мрачна.

Вообще-то я ее понимала – ведь мы бросили ее в клубе одну. Но любовь эгоистична, особенно если речь идет о первой любви. В душный клуб возвращаться не хотелось, и мы с Данилой гуляли по тихим переулочкам и камерным дворикам московского центра, пока не начало светать. Только все вокруг окрасилось в бледно-синие тона, я вдруг спохватилась:

– Лизка! Она же там одна осталась, наверное, волнуется!

И зажала ладошкой распухший от поцелуев рот.

– Ничего страшного, она поймет, – усмехнулся Данила, – не думаю, что ей скучно. Тем более что мой кошелек остался у нее.

Но подруга не пожелала проявить понимание. Она отозвала Данилу в сторону и долго беседовала с ним на повышенных тонах. А я стояла в сторонке, сгорая от стыда. Не люблю, когда из-за меня кто-то ссорится.

Наконец Лизка подошла ко мне и вяло улыбнулась:

– Ладно, ночная гулена. Ты-то здесь, конечно, ни при чем.

– Извини, – пробормотала я.

– Иди уж. Давай мы поймаем тебе такси.

За ее спиной Данила жестами изображал процесс набирания телефонного номера. Я поняла, что это он так обещает мне позвонить, и улыбнулась.

Дома я появилась в половине шестого утра.

На пороге квартиры меня встретили мрачные родители.

– Ты нам врала, – хмуро сказала мама, вместо того чтобы просто пожелать мне доброго утра, – врала с самого начала.

– Что случилось? – Я прятала глаза, не понимая, что именно они имеют в виду.

Ведь в последнее время я врала им много. Можно сказать, по каждому поводу врала.

– Как только ты ушла, нам позвонила женщина, Лена Штиль.

Больше всего на свете мне захотелось пронзительно выругаться. Но невероятным усилием воли я сдержалась и промолчала.

– Почему ты ничего нам не рассказала, Настя? – тихо спросил отец.

– Потому что… Потому что я думала, что вы не поймете, – почти прошептала я, глядя в пол.