Плоды земли

– Вот тебе по рылу!

– По рылу? Это у тебя рыло! – стонет Олина. – Сам Господь вырезал на твоем лице крест!

Справиться с Олиной трудно, очень трудно, Ингер поневоле останавливается, ее удары ни к чему не приводят, они только утомляют ее. Но она продолжает грозить Олине, тычет вальком прямо ей в глаза, она еще задаст ей, так задаст, что она и своих не узнает!

– Куда подевался мой косарь, вот я сейчас покажу тебе!

Она встает, словно в поисках ножа, но яростный запал уже прошел, и она только с ожесточением ругается.

Олина поднимается с пола и садится на скамейку, она вся в крови, лицо желто-синее, распухшее; откинув с лица волосы, она оправляет на голове платок, отплевывается; губы у нее вздулись.

– Тварь ты этакая! – говорит она.

– Рыщешь по лесу, вынюхиваешь, – кричит Ингер, – вот на что ты потратила это время, все-таки разыскала могилку. Но лучше бы ты заодно вырыла могилу и для себя.

– Ну уж теперь погоди! – отвечает Олина, пылая жаждой мести. – Больше я тебе ничего не скажу, но уж не видать тебе горницы с клетью и часов с музыкой!

– Это не в твоей власти!

– А уж об этом мы с Олиной позаботимся!

Обе женщины кричат что есть мочи.

Олина не так груба и голосиста, о нет, она почти кротка в своей жестокой злости, но въедлива и страшна.

– Куда это мой узелок подевался, не иначе как оставила его в лесу. Можешь взять назад свою шерсть, не хочу я ее брать!

– А-а, ты, может, думаешь, что я ее украла?

– Ты сама знаешь, что сделала!

Они опять кричат.

Ингер считает необходимым уточнить, с которой из своих овец она настригла эту шерсть, Олина спрашивает кротко и ласково:

– Пускай так, но почем мне знать, откуда у тебя взялась эта первая овца?

Ингер называет место и человека, у которого паслись ее первые овцы с ягнятами.

– Заткнула бы лучше свою пасть! – грозит она.

– Ха-ха-ха, – усмехается Олина. У нее на все готов ответ, и она не сдается. – Мою пасть? Вспомни-ка лучше про свою! – Она тычет пальцем в уродливое лицо Ингер, обзывая ее пугалом для Бога и людей.

Ингер вся кипит от ярости и, так как Олина толстая, обзывает ее в ответ жирной тетехой.

– Эдакая подлая жирнюга! Ты еще получишь от меня благодарность за зайца, которого ты мне послала!

– За зайца! Да пусть это будет самый большой мой грех! Какой он был, этот заяц?

– Какой бывает заяц?

– Аккурат как ты. Точь-в-точь. Не надо бы тебе смотреть на зайцев.

– Убирайся! – кричит Ингер. – Это ты подослала Ос-Андерса с зайцем.