Лабиринт Минотавра. Герои, боги и чудовища

А как еще могла возникнуть на их пути чародейка? Только внезапно.

Наведывалась она в дом родной не так часто, как хотелось, далеко, да и не любила она разговоры эти унылые, ворчание матушки и все, что могло ей испортить настроение надолго. Она так привыкла к одиночеству на своем острове, что в них совсем не нуждалась.

Но на этот раз она должна была их предупредить, ведь речь шла о брате, о том мире, который коварная Медея разрушит, ради никчемного героя, даже не задумываясь. И хотя изменить ничего нельзя, но поговорить о том, и сразу станет легче.

И хотя Цирка мало в ком нуждалась, но поговорить ей часто хотелось, а больше было не с кем, вот и приходилось терпеть своих близких

Бабушка и мать сразу поняли, что вторая новость будет не такой приятной, ну или безобидной хотя бы, предчувствия их не обманывали.

№№№№

Цирцея не стала оттягивать разговора, она сразу сказала все, что хотела

– Язон направился в Колхиду, и там уже Афродита. Она любит этого парня и сделает все, чтобы он получил Золотое руно.

Если его нельзя получить по-хорошему, то всегда можно украсть

– Бедная Медея, разве она может устоять перед богиней любви, – всхлипнула старуха.

Она всегда реагировала острее, чем Перса на все беды и невзгоды, она так часто представляла себе эту историю, что порой казалось, что все уже случилось.

– Значит мы вместе выйдем замуж? – радостно воскликнула Пасифая.

Кажется ее все теперь радовало, она всем была довольна.

Но мать и бабушка не разделяли ее радости, Эриды хмыкнула, в Цирцея нахмурилась.

Молодости прощается многое, но когда мир стоит на краю гибели, то радоваться нечему. Недаром многие считают, что свадьба так похожа на похороны. Надо было остудить радостный пыл младшенькой.

– Только она расправится со своим мужем, а ты не сможешь сладить с Миносом никогда – в этом и разница, – говорила Перса.

И в те минуты судьба дочери ее совсем не беспокоила, ей хотелось только отплатить то же монетой за то, что она напомнила о неудаче с Гелиосом. Пусть потом думает, о чем говорит, она вообще привыкла так легко обижать людей.

Старуха подумала, что возможно не просто так Гелиос оставил свою жену, было в ней что-то такое холодное и далекое, что не хотелось даже думать о том, как она могла такой уродиться.

Цирцея с Эридой переглянулись, им вовсе не хотелось ссориться из-за этих богом забытых Титанид, которые в новой жизни уже никакой роли не играли и играть не могли. Они просто в глуши и забвении доживали свой век.