Лабиринт Минотавра. Герои, боги и чудовища

Такие сны просто так не снятся, и тем более, вы их запомнили навсегда…

– Все для нее так и закончится на этом острове Крите, а мне не нужен никакой грозный воин и тем более из сыновей богов, они погубят нас, разве не для этого они и завоевали этот мир, чтобы от титанов больше ничего не осталось. Мы же и можем только укрыться на островах и забыть о их существовании, пусть Прометей носится с ними, но они выбросят его, как только он хоть слово против скажет.

Не сразу поняли титаны, что время их прошло и прошло без возврата, только просвещенным удалось заглянуть чуть дальше, чем остальным.

– Мы должны жить среди них, – говорила Тефида Цирцее, – мы не можем себе позволить такую роскошь как смерть, а раз так, то придется как-то с ними мириться. Ведь они победители, а не мы.

– Я не хочу с ними мириться, – отвечала та, – мы были раньше, если отец мой уйдет с небосклона, то они не протянут долго во тьме. Вот это было бы самое лучшее из всего, что можно ожидать.

– Но ты же знаешь, что он никуда не уйдет, – он останется с ними навсегда, и в этом наша главная беда. Да и куда нам уходить, если даже Никта и Геката выбрались из тьмы на свет, им, бывшим там с самого начала, не захотелось там оставаться, а куда ты предлагаешь уходить нам.

– На свои острова и дальние земли. Да куда угодно. Лишь бы не видеть и не слышать их, я не откажусь от такой жизни.

Тефида не переставала дивиться тому, какими странными созданиями были ее дочки и внучки.

Но разве не о том же думала и страдала Гея, когда ей пришлось избавиться от Урана, а потом заставить Рею и внуков расправиться с Кроносом, тот оказался ничем не лучше своего отца. И стоило ли убивать, а вернее лишать сил Урана, если будет только хуже? Но разве можно о том узнать, пока не попробуешь и не проживешь все это сам.

Вернулась Тефида домой опечаленная еще больше. Вечером она рассказывала Океану о их внучке, сетовала на то, что та обрекала себя на одиночество.

– Какие-то залетные герои не в счет, – прибавила она

Океан молча смотреть на бесконечную водную гладь, ему нечего было сказать, нечего ей ответить

Молчит бессильно Океан,

Он видит грозную Цирцею.

Когда герои разных стран

Пред ней отчаянно немеют.

И превратив легко в свиней

Беспечных эллинов, девица,

Молчит и любит все сильней

Лишь одиночества страницы.