Баллада о бомбере (сборник)

Он хрипел, все чаще заглатывая воду.

…Качаясь, он сделал несколько шагов по песку и рухнул. Когда очнулся – уже вышла луна, и в ее свете выступил кустарник, которым порос берег, и вдали – зубчатая черная стена леса.

Он достиг этого леса к рассвету и шел не останавливаясь вглубь его весь день и всю следующую ночь. На рассвете он упал и заснул.

Проснулся он, как от теплого толчка, от Катиного голоса:

– Эй… Ты живой?..

IV

Он вскочил, ничего не соображая спросонок, и очумело уставился на пожилую женщину в крестьянском платке.

– Ты кто? – спросила женщина.

И Гривцов задумался: а кто он сейчас? Летчик? Беглый заключенный? Окруженец? Наконец, проговорил:

– Свой я, тетка. Летчик. Из лагеря бежал. Поесть нет у тебя?

Она протянула корзинку с ежевикой. Он в несколько горстей сунул ягоды в рот, сжевал.

– Давно в лесу плутаешь? – спросила женщина.

– Три дня как бежал… Немцы есть в деревне у вас?

– Стоят, паразиты…

– Много?

– Двенадцать человек. С машиной.

– А партизаны, не знаешь, есть здесь где?

– Откуда ж мне знать…

– А до наших, до линии фронта далеко?

– Ой, далече…

Гривцов вдруг почувствовал приступ слабости, голова закружилась, он покачнулся и сел на землю. Должно быть, лицо его побледнело, потому что женщина посмотрела на него с жалостью, вздохнула и промокнула глаза уголком платка.

– Далеко до вашей деревни?

– Версты три.

– Принеси поесть, а…

– Сегодня не могу. Детишки у меня… И в лес идти второй раз если – немцы заметят, подозрение будет…

И Гривцов увидел, что лет-то ей немного. Может, на несколько лишь больше, чем ему… Несладкая, видать, жизнь-то, что чуть не старухой выглядит…

– Ладно, – сказала она, подумав, – иди со мной.

Он поднялся, с удивлением чувствуя, что дрожат ноги.

Они шли с полчаса, пока не выбрались через заросли к обвалившейся от ветхости охотничьей избушке.

– Вот здесь жди меня, – велела она. – Завтра с утра приду. Напиться захочешь – ручей рядом.

Он следил из окна, сидя на чурбаке, как она уходит в своем выцветшем платке, тяжелой крестьянской поступью, потом лег на полусгнившие нары, подумал, слез, забился под нары на пол, поглубже, чтоб было его не заметить, если кто войдет, закрыл глаза и от слабости потерял сознание.