В глубине души (сборник)

Выучится и будет сажать не капусту с картошкой, как мать, а большие просторные парки, по которым будут бегать дети.

И именно эта мечта делала его глаза такими чужими, непонятными. Все остальные селяне жили без мечты, одними заботами.

Мечту свою Иван осуществил, ПТУ закончил и даже сад посадил.

Вернее, не сад, а палисадник перед зданием мэрии.

И надо такому случиться, чтобы этот самый палисадник развернул всю его судьбу в совершенно неожиданном направлении.

Губернатор Петр Васильевич Чудаков собственной персоной оценил его работу и, смекнув, что встретился с талантливым самородком, тут же решил узурпировать садовника для дома сына в Москве.

Ивана никто не спрашивал, хочет он там работать или нет, он просто получил наряд, как в армии, и отказаться не было никакой возможности, тем более что мать, когда услышала, какие условия ему предлагают, прямо вся зашлась от радости.

И в этом зашедшемся состоянии Лизавета так и продолжала существовать, думая, что судьба ее такая особенная, потому что она сама такая необыкновенная.

Когда отец Михаил на следующий день подошел к дому Лизаветы, она как раз покончила со своим утренним хозяйством и теперь, как каждое утро, висела двумя локтями на калитке, плохо отдавая себе отчет в том, зачем она там висит.

– Утро доброе, Лизавета Ивановна, – поприветствовал ее священник.

Как всегда, когда нужно было о чем-то просить, он испытывал страшную робость.

– Доброе, – откликнулась Лизавета. – Это не ты у меня вчера вечером под калиткой натоптал?

– Я… – еще больше смутился батюшка.

– А-а … – с некоторым разочарованием произнесла Лизавета, – а я-то думала – воры.

– У меня дело к тебе, – признался батюшка, – разговор серьезный.

– Серьезный, говоришь, ну, давай, выкладывай. – Продолжая висеть на калитке, Лизавета с любопытством уставилась на гостя, но в дом не звала. Батюшка чувствовал, что ноги его коченеют, но проситься на порог без приглашения не хотел, знал повадку деревенских – в дом зовут только по случаю.

– Ты вот что, – запинаясь, начал батюшка, – Иван-то твой у сына губернатора служит?

– Ну… – Лизавета насторожилась.

Селяне игнорировали ее высокое положение, вели себя так, как будто ничего не случилось. И Лизавета затаила скрытую обиду на земляков за то, что они не хотят ее почитать.

Поэтому когда отец Михаил заговорил о сыне, в душе ее вспыхнула нечаянная радость.

«Вспомнили! – подумала она. – Вот теперь, когда что-то надо, вспомнили. Ну, я им отплачу за унижение».