Восемь-восемь

И второе – опять отвратительное, потому что ремонт дороги производился прямо сейчас, в эту минуту. Третьего состояния в природе было не зафиксировано. Господи, даже незначительную выбоину я замечал за километр. Она надвигалась на меня, как цунами. Я покрывался холодной испариной от напряжения, прислушиваясь к своим ощущениям. Мамочки родные! Чтобы не тратить драгоценные силы, я просто зажмуривался. И там, в бурлящей пищеварением темноте, меня подбрасывало на неровности в воздух вместе со взбесившимся в кишках цирком и потом жестко опускало обратно, встряхивая это все, как коктейль.

Удар, настоящий удар кулаком изнутри чудовищной силы. Дерьмо наваливалось на сфинктер всей массой. Не единожды мне казалось: все кончено. Шоколадный батончик вылез из-под обертки. И только неимоверным усилием воли, сжавшись до размера пятирублевой монеты, я запихивал его внутрь, как яблоко в новогоднюю утку.

«Последний заказ – и домой, на толчок», – обещал я себе, переведя дух. И снова мчался за пассажирами.

Тут-то ко мне и села троица пьяных рабочих.

Пока один поджидал меня у дороги, остальные лежали в высокой траве, прямо за пригорком из стеклянных бутылок и кирпичей, полностью сливаясь с ландшафтом. Я заметил их только после того, как державшийся на ногах тип поставил в салон кейс с перфоратором – дорогущим Makita, скрывшись с которым, я вполне мог пойти по статье.

– Смотри, дружище, не уезжай никуда. Я оставил у тебя инструмент, – сказал он, отправившись поднимать спящих товарищей. – Серега! Димас! Просыпайтесь, карета подана!

– Мы никуда не поедем, Толян, – пьяно промычали друзья.

– Рота, подъем, говорю.

– Езжай, Толян, мы останемся.

Солнце светило вовсю, неподвижное, точно плаха, а я изо всех сил сжимал булки. Я был обессилен борьбой, все равно что тунец на крючке у папаши Хемингуэя, но пьяный рабочий все никак не мог разбудить собутыльников.

Подняв одного, он брался за следующего, но пока ставил второго на ноги, первый медленно опускался на землю, снова растягиваясь на траве.

– Ну и отъели вы задницы, сукины дети, – усевшись на переднее место, произнес он.

– М-м-м? – послышалось сзади.

– Говорю, за такси деньги давайте.

– Сколько? – покорно спросил друга Димас.