Без боли

– Я думаю, нам стоит поехать вместе с ними.

– Мария, ты с ума сошла?

– Они знают про нас, – сказала племянница, – посадив их на некоторое время в тюрьму, а затем отправив на ликвидацию, можем попасться и мы. Они запросто расскажут о нас властям.

– И ты думаешь, стоит поехать с неизвестными?

– Он знал мою маму.

– Это лишь слова.

Мария помотала головой. Она показала жестом идти за ней, и я медленно поднялась с ней на второй этаж. В комнате Марии стояло много коробок, но она разрезала скотч на одной из и достала небольшую шкатулку, замотанную в шарф.

– Это мамина.

Она аккуратно ее открыла и достала небольшую фотокарточку. Ее пальцы дрожали, но она передала ее мне.

– Не может быть, – слова сами вырвались.

На фотографии стояла Хлоя. Она улыбалась, но со слезами на глазах. Рядом с ней стоял Сэм, слегла обнимая ее на камеру. Но странным было не это. Сзади фотография была подписана неровным почерком сестры.

Сегодня мы виделись в последний раз. Сэм об этом не знал, но знала я.

Я снова посмотрела на фотографию и заметила то, как ее рука лежит на животе, словно она старалась уберечь дитя уже тогда.

Но если у нее был роман с Сэмом, то возможно ли такое, что отец Марии еще жив?

Глава 6

Я не помнила, как спустилась вниз в гостиную, где маленький мальчик просил поиграться с машинками. Сэм смотрел мне в глаза, словно ожидая, что я скажу ему. Он ждал моего решения.

– Мы не можем просто взять и незапланированно уехать из города вчетвером, – я села на диван, сжимая в руке ту самую фотографию из шкатулки сестры.

– Но ты же собиралась, когда узнала про меня.

– Я бы сослалась на образование Марии.

Сэм быстро отвел взгляд от моего лица на фотографию, но вскоре, смущаясь, уставился в ковер. На нем были следы грязи.

– У меня есть вопрос, – я посмотрела еще раз на фотографию в руках, – вы с Хлоей были близки, так?

– Спрашиваешь про Марию?

Я кивнула.

– Если бы я знал сразу, что Хлоя беременна, я бы ее не оставил. Она скрыла это, думая, что защищает меня.

Я посмотрела на ребенка, что возился на грязном полу и игрался с влажной грязью, слетевшей с ботинок. Маленькими ручками он взял один комок и, уже собравшись его съесть, открыл свой рот.