Судьбы суровый матерьял…

Только скрипнет и – всё! И – погнали!

Берегитесь подков, «жигули»!

Вы такое видали едва ли,

Да и где бы увидеть могли?

На Дворцовой? Так это не кони,

Их, покорных, ведут в поводу,

На таких не умчишь от погони,

И подковой не выбьешь звезду.

А для этих – все звезды под ноги!

Унесут, растворятся во мгле,

Даже, если не будет дороги,

Даже, если я мертвый в седле.

Унесутся! Хоть к Господу-Богу!

На кровавых губах унесут!

Потому что иначе не могут,

Потому что я знаю – спасут.

3.

А лето было – Боже мой! Стоял в лесах звериный вой,

Леса горели, как костры, и город, серый от жары,

В полубреду ли, наяву пил газировку и Неву.

Воскреснет день и зазвенит, и солнце упадет в зенит,

Вагоны полные людей умчат за город поезда,

И только клодтовских коней никто не замечал тогда.

Я приходил к ним в эти дни. О, как измучились они!

Как ждали – где же облака?.. Их потемневшие бока,

Лоснясь на солнце, как в огне, казались бронзовыми мне.

А в это время Ленинград пил родниковый лимонад,

Шипело бархатное пиво краснобаварского разлива,

А им бы в час жары-беды хотя бы по ведру воды!

И я решил, что в эту ночь я должен их беде помочь —

Ведь в детстве приходилось мне на водопой водить коней,

Я знаю, как в такие дни из речки воду пьют они…

И вот, когда взошла луна, и город был в объятьях сна,

Когда затих машинный вой и не был виден постовой,

Я по рекламной синеве всех четверых увел к Неве.

И кони пили из реки! Качались мерно кадыки,

Нева дышала, как во сне, и видно было в тишине,

Как в такт размеренным глоткам вздымались конские бока…

Когда сквозь улиц пустоту я их привел назад к мосту,

То перед тем как встать на камни, сомкнулись кони в полукруг,

И теплыми, как хлеб, губами коснулись плеч моих и рук.

А днем опять жара была. По Невскому толпа плыла.

Толпа устраивала быт – и волновалась, и молчала,

Спешила и не замечала следов шестнадцати копыт.

«…Всё это так. Но если за углом…»

Но надо глубже вжиться в полутьму

И глаз приноровить…

    Р.М. Рильке

…Всё это так. Но если за углом

Войдешь в толпу, как в жуткий бурелом, —

Скрещенье рук и судеб. Толчея.

И ты корявой веткою людскою

Уже горишь. Томит огонь тоскою,

Сравнимою с печалью бытия.