Голос Незримого. Том 1

Яркий шапочек бархат и бледные чадр их лоскутья,

Лиц шафранный загар и оранжевый цвет их ногтей —

Всё слежу я раздумчиво с пыльных камней перепутья,

В миг, когда мой возница поит у фонтана коней.

Вот сажают, простые, они это пышное нежное зелье, —

А быть может, листов его дым ароматный потом

Я, слагая свой стих, вдохновенного полный веселья,

Выпускать буду тонким, кармином подкрашенным ртом.

ДАФНИС И ЛИКЕНИОН

Под бледной Веспера звездою

Блестя прекрасной смуглотою,

Он гнал стада свои в лугах.

Свирель в устах умелых молкла,

И лютиков гирлянда жолкла

В густых синеющих кудрях.

Кругом под голубые ивы

И серебристые оливы

Брели козлов и коз четы.

О ствол рога их терлись в неге,

Глодали горькие побеги

Их влажно-розовые рты.

Дыша благоуханьем женским

И благовоньем митиленским,

Бежала я его тропой,

Слегка коснулася хитоном,

Пощекотала анемоном —

И увлекла, смеясь, с собой.

Он трепетал… И взор свой карий

И тело в золотом загаре

Сближал с моими всё знойней…

В младенческом испуге глянул,

В восторге юношеском прянул —

И спит уж на груди моей…

О, спи! Блаженней нет покоя…

Да, не была я глупой Хлоей,

Презревшей трепеты твои.

Была Ликенион я мудрой, —

И мной тебе, сапфирнокудрый,

Открылись таинства любви.

КЕНТАВР

Пьянили слух созвучья Скрябина,

Как грома дальнего раскат,

А над вершиною Могаби

Навис оранжевый закат.

И нечто странное мне грезилось,

Мне, стывшей в холоде моем,

Мне, утонувшей в сукнах кресел,

Остановившей взгляд на нем.

…………………………

Казалось, шла я по извилинке

Тропины горной и лесной

К ручью средь лоз, где, горд и силен,

Кентавр пасется вороной.

Вот он. Прекрасный, полный пламени,

Он жадно пьет, втянув бока,

Крутя хвостом, тряся кудрями,

Никем не взнузданный пока.

Я подкралась к нему – и выждала…

Затем, вдруг выступив из куп,

Погладила с лукавством трижды

Ладонью белой темный круп.

И мигом, дерзкая наездница,

Вскочила на спину его,

Чтоб мчаться к высоте и к бездне,

Царя над ним, как божество.

Взвилось и билось в первой гордости

Всё тело юноши-коня,

Но обвила рукою твердой

Строптивейшую шею я.