Голос Незримого. Том 1

ВСТРЕЧА

В лавке турка, фруктовой и винной,

Я его повстречала случайно.

Был он юный, прекрасный, невинный, —

Полный светлой и сладостной тайны…

Он стоял под листвой вырезною,

Выбрав лучшие в собранных гроздах,

Я ж под тень ту укрылась от зною,

Дав себе меж прогулками роздых.

Розовели с мускатом бутылки,

Голубели с сотерном корзины,

И синели на смуглом затылке

Кудри юноши, черны и длинны.

Я вошла. И стояли мы рядом

С тихим вздохом, с дыханием бурным…

А кругом всё цвело виноградом,

Голубым, золотым и пурпурным.

И тот погреб в селенье убогом

Мнился мне Элевсинским жилищем,

Он же – богом, таинственным богом —

Тем Иакхом, что, девы, мы ищем…

Оттого не забыла доныне,

Не забуду и сделавшись старой,

Этот локон я исчерна-синий

На затылке, златом от загара.

ЖЕЛАНИЕ

Я бродила вдоль уличек узких,

Я толкалась на ярких базарах,

Между лиц горбоносых нерусских,

Между кликов гортанных и ярых.

У восточной искательной черни

Покупала я всё, что желала:

Ятаган серебрящейся черни,

Амулет из кровавого лала,

И оранжевой кожи чувяки,

И зеленых шелков покрывало,

И шербеты, и дыни, и маки, —

Что желала, то всё покупала.

Не купилось лишь то, что дарится,

Что желалось всех больше и раньше…

Ах, зачем я не Крыма царица!

Ах, зачем – не Татарии ханша!

Я купила б раба молодого

С грустным взором, темнее агата,

От загара совсем золотого,

Золотого от складок халата.

Был бы он – мой любимый невольник,

Мой возлюбленный телохранитель,

Виночерпий, и спальник, и стольник, —

Господин мой и в негах учитель.

НОЧЬ ИЗ ШАХЕРАЗАДЫ

Мы легли с ним на кровле, нагие,

Влюблены и стыдливы безмерно —

И на ней насладились впервые,

Как в Эдеме своем правоверный.

Сердоликами искрились луны

С черных высей и белых мечетей, —

И свершали мы, стройны и юны,

Что свершали, в полночном их свете.

На коврах персианских, с узором,

Меж арабских, с разводами, шалей

Мы сливались устами и взором,

Мы колени и плечи сближали…

А когда мы забылись близ неба

На хрустальной блаженства вершине,

Нам нежнейшие снились эфебы,

Что ласкали невиннейших джиний.

Мы на кровле той с ним пробудились,

Смущены и счастливы безмерно —

И впервые на ней помолились,

Как на доме своем правоверный.