Повести и рассказы

Господин Салих милостиво согласился на малое. Теперь, доченька, дело за тобой: Иншалла[24 - Иншалла – Бог даст.], верю, что ты всеми силами постараешься как можно больше узнать от господина музыканта.

– Спасибо, папа, – сдержанно ответила я.

– Но только одно условие, – добавил он, обернувшись к господину Салиху, – во время занятий вы мне позволите сидеть в сторонке… Я безумно люблю наши мусульманские мелодии, искренне!..

– На ваше усмотрение, – ответил господин Салих, слегка улыбнувшись краешком рта.

Похоже, он не очень поверил в папину «безумную любовь к мусульманским мелодиям». Однако папа и в самом деле очень любит музыку, безгранично любит, если бы не любил, так не стремился бы обучать меня музыке. Но очень возможно, его пожелание «посидеть в сторонке во время урока» исходило не столько из любви к музыке, сколько из необходимости не спускать с нас глаз.

Господин Салих, судя по его давешней улыбке, именно так это и понял. Конечно же, мне стало очень неловко за папу.

На самом деле, высказанное им условие иначе понять невозможно. Ученица – девушка, достигшая возраста невесты, учитель – молоденький парень – разве можно их оставить без надзора?

Господин Салих спросил у папы разрешения поговорить со мной. Получив папино согласие, он, глядя на меня, мягко спросил:

– Барышня, вы давно научились играть на пианино?

Я слегка растерялась от прямого взгляда его ярко-синих глаз, непроизвольно снова покраснела и смущённо ответила:

– Нет, недавно.

– У кого учились?

– Сначала сама.

Господин Салих, кивнув в сторону нотных тетрадей, лежавших на пианино, сказал:

– Похоже, вы и по нотам можете играть.

– Да, играю… немного.

– Нотам кто научил?

На его вопрос поспешил ответить папа.

– У нас по соседству жила женщина-еврейка, когда она узнала, что у нас есть пианино, стала заходить к нам. Она оказалась увлечённой музыкой женщиной. Мало того, что дама, будучи в настроении, играла сама, она взялась учить музыке и Гуляндам.

«У вашей девочки музыкальный талант, её надо учить по-настоящему», – говорила она. Мы не возражали, особенно её мама… Гуляндам изучила ноты. Ничего не скажешь, постаралась еврейка!

– Кто она, как её фамилия?

– Как её звали, дочка?

– Маргарита Яковлевна Зель… Зельберг…

Господин Салих задумался:

– Зельберг?.. Нет, не знаю, к сожалению!

– Эту даму, когда началась германская война, выслали из Петербурга, – добавил папа.