Повести и рассказы

А теперь эта не успевшая прозвучать музыка радости как будто бы оборвалась стоном, не успевшее улыбнуться солнце как будто бы скрылось за чёрной тучей. Он опасался, что родители почувствуют жившее в его душе одно драгоценное желание – увидеть любимую девушку Захиду, он подумал: «Если скажу о Захиде, они посчитают, что я появился здесь только ради неё». И лишь то, что жена брата куда-то отправила Зайнап, родило в нём маленькую надежду. Шустрая жена старшего брата хотела, чтобы влюблённые встретились.

Вот, узнав от кого-то новость первыми, раньше всех у дверей начали толпиться деревенские мальчишки и девчонки.

Мальчики посмелее зашли в дом и, здороваясь за руку, говорили: «Здравствуй, Гумер-абый!» – и, не найдя других слов, отступали к двери. Там между ними шёл горячий спор:

– Видел? У Гумера-абый медаль есть!

– Это не медаль, это орден.

– Орден тебе, медаль! Медаль круглая, белая бывает.

– А я и орден круглый видел.

– Пошёл ты, ни черта!

– Не веришь, спроси у самого Гумера-абый!

– Куда ты лезешь, на ногу ведь мне наступил.

Марьям-абыстай взяла сахар, который из кармана Гумер выложил на стол и, приговаривая:

– Вот, дитя моё, от дяди вам гостинец! – начала раздавать его детям.

– Спасибо, тётушка! – отвечали дети и быстро зажимали сахар в горсти. Те, кто стояли сзади, теснясь, старались выйти вперёд.

Гумер в этом стремлении матери порадовать детей в связи с радостью, что вот, мол, сын мой приехал, почувствовал особую глубину её любви к себе, и осознание всей полноты её материнских чувств к нему вдруг оказалось очень тяжёлым.

С момента, как Гумер вошёл в родной дом, он, можно сказать, впервые осознал всю тонкость её души и, чтобы сдержать подступившие слёзы, он спешно начал тереть лоб.

Вот Камиля ловко поставила вскипевший самовар на стол. Как и положено для гостей, на столе было расставлено масло, сметана, яичница, сохранённый Марьям-абыстай мёд, пряники, вынутые со дна сундука Камили, полная тарелка с нарезанным хлебом и крупные и мелкие чашки.

Гумер попросил катык[13 - Катык – кисломолочный продукт.], по которому очень истосковался.

Марьям-абыстай продолжала убиваться по поводу бедности угощения.

– Уж хотя бы курицу успели зарезать!

Галимджан-абзый пошутил:

– Не переживай, старуха, пока пусть яйца кушает, а если суждено, другой придёт и съест твою курицу, – подмигнул он Гумеру.

Все уселись к столу, и вперемежку с угощением Гумера и расспросами полилась задушевная беседа.