Я же твоя дочь

 – коротко говорю я.

– Как скажете. – он включает компьютер и надевает стильные очки в толстой оправе. – Ваша мама поступила к нам около двух лет назад по настойчивым обращениям ваших родственников. Диагноз тут очевиден – шизотипическое расстройство личности, но не могу сделать окончательный вывод. Иногда она настолько в себе, что у меня возникает ощущение, словно общаюсь с абсолютно здоровым человеком. Про вас она нам рассказала буквально несколько дней назад. Пришла ко мне в кабинет…

– Она же в коляске. – перебиваю я.

– Чаще нет. Ходить она может, только не хочет. Ей нравится, когда с ней как с больной возятся.

Я киваю, потому что прекрасно понимаю, о чем он говорит.

– Пришла ко мне в кабинет, говорит, что хочет позвонить дочери. Я сначала подумал, что бред. За два года ни слова. Но назвала четко номер телефона, ваше имя, даже адрес. Я попросил медсестер связаться с вашими родственниками, они подтвердили. Только не разобрался почему они вам сразу не сообщили.

– Мы не общаемся с похорон бабушки, им не понравилось как поделили наследство.

– Не в их пользу?

– Не в их. – киваю я. В процессе диалога агрессия спала, и я уже не кидалась как волчица на каждое слово в свой адрес.

– Судя по вашему состоянию, отношения с матерью у вас сложные.

– Это очень мягко сказано. Я все время думаю о той девочке, о той Кате, которой не позволили нормально развиваться, которую любили и принимали, пока она была как та кукла, молчаливая и спокойная. А когда обнаружилось, что Катя тоже человек – любить и принимать перестали.

– Успешной бизнеследи?

– Для тех условий, в которых прошло мое детство, сложно представить даже одну десятую того, чего я добилась. Я пойду, спасибо за беседу. Но я еще заеду, через пару дней. Позвоните мне если она будет в себе.

– Катя, последний вопрос. Как вы относитесь к своей матери?

– Я пойду.

Выхожу из кабинета, ощущаю небольшое облегчение. Неистово курить больше не хочется. Жуткого скрипучего лифта решаю избежать и отправляюсь на поиски лесенки. К счастью, она обнаруживается в конце коридора. На последнем пролете натыкаюсь на ту же медсестру на тонких шпильках. Она, чуть приоткрыв створку окна, быстро затягивается сигаретой.

Встаю рядом, достаю пачку.

– Как с мамой пообщались? – не вдаваясь в чувство такта спрашивает она.