Литературные раздумья. 220 лет Виктору Гюго

Игнатьева направил в один из полков своей дивизии командиром батальона, Эсфирь – в медсанбат. При этом полковник сказал старшему лейтенанту:

– Пока присваиваю капитана. Цепляй «шпалу» прямо сейчас. Оформим задним числом. Через пару месяцев вернём тебе майора и на полк поставим.

И только с Михаэлем полковник не знал, что делать. Занятый важными делами, он упустил из виду, что Михаэль был направлен в Первую ударную армию переводчиком. Михаэль не напоминал, и пока полковник думал, Игнатьев заявил:

– Возьму его с собой, товарищ полковник.

Но возникший неизвестно откуда и услышавший слова Игнатьева батальонный комиссар внезапно обратился к полковнику:

– Отдайте мне вашего паренька, товарищ полковник. Нам человек для армейской газеты нужен. Навёл о нём справки: политработник, комсомолец, награждён. Такой подойдёт.

Где комиссар наводил о Михаэле справки, осталось тайной.

– Вот его хозяин, – кивнул полковник на Игнатьева, – не знаю, отдаст ли…

– Возражаю, – нахмурился Игнатьев.

Старший лейтенант, а теперь капитан по привычке хотел сказать: «Хоть и еврей», но, взглянув на Эсфирь и вспомнив реакцию полковника в Крестцах, сдержался.

Полковник пожал плечами, словно демонстрируя свою непричастность, но неожиданно заговорила Эсфирь:

– Правильно, товарищ комиссар! У юноши последствия тяжёлой контузии. После госпиталя годен к нестроевой. Газета – лучшее для него место.

– Вот и отлично! Собирайтесь, замполитрука!

* * *

Через полчаса, распрощавшись со спутниками, Михаэль уже сидел в полуторке, на удивление легко катившейся по лесной дороге, благо стихла метель, и отвечал на вопросы батальонного комиссара, оказавшегося редактором газеты. Поездка была недолгой. Редакция размещалась неподалёку, и вскоре Михаэль входил в землянку, где находились свободные от выездных заданий газетчики: литературный редактор Лазарь Борисович – в мирной жизни известный ленинградский филолог; художник, а по призванию скульптор Евгений; девушка-корректор Женя и высокий худощавый юноша с печальным лицом, последним протянувший руку:

– Сева.

– А это, – представил Михаэля редактор, – заместитель политрука Михаил Гольдштейн, наш новый сотрудник.

Все с любопытством разглядывали снявшего в натопленной землянке полушубок Михаэля, причём смотрели куда-то ниже линии подбородка.