По-своему взирая

Искал Он ублажения себе

В ужасной пытке собственного Сына —

Поверю ль я подобной городьбе?

Пойму ль иначе бред иудаина?

Любому, чья разумна голова,

С аффектом откликаться глупо всё же

На связные, но дикие слова.

Стыдиться мне приходится похоже

Нешуточной полемики своей

На почве веры с архиверным ей.

18

Смирение – не чудо красоты,

Когда за ним иное не таится.

А радовать умеешь, если ты

Взорвался, чтоб учтиво обратиться;

Бичуешь если барина в себе,

Родителей владыками считая;

Склоняешься ко старческой мольбе,

Не зря Сираха в Библии листая.

Смирение даётся нелегко,

Хотя бы смысл его первостепенный

Без лучших уст открылся глубоко.

Так Он, его глашатай несравненный,

Серчая на различные сердца,

Хулой не пощадил и деревца.

19

Мы ведаем от Агнца своего,

Что горе, где смирение в отсеве:

Бичу подверг – и Сам узнал его,

Проклявший древо кончился на древе.

Смоковница погибла без вины,

Гонимые торговцы пострадали,

Быкам удары были зря даны —

Даятелю подобных яств и дали.

Святому не простили ничего.

Отмерилось Ему усугублённо.

Терпимого, карали всласть Его.

Взывает это к нам определённо.

Давай блюсти смиренными себя,

Христа за курс оплаченный любя!

20

Храниться невредимыми могли,

В избытке благ имея правомерность,

А гибельные муки предпочли,

Светилам обнаруживая верность.

Отказывая в милости тому,

Гласило небо миру неустройства,

Что подвиги такие ни к чему,

Что здравый смысл угоднее геройства.

Но разве здравомыслия добыть?

Открыли мы Святому Духу двери,

Мудрей с Его подмогой чтобы быть.

Отваги не доказывали звери,

Хранили зримой трезвостью себя.

А мы себя казним, её губя.

21

Позора не боится страшный зверь,

А ты боишься речи фарисея,

Но встарь ему подобные, поверь,

Отправили на крест и Назорея.

Понятия шального петуха

Подводят искони того-другого,

Где храбрость – от зачинщика греха,

А здравый смысл – от Господа благого.

Монарх у Повелителя светил

Испрашивал ума, а не отваги —

И тем Его к себе расположил.

Иное безо всякой передряги

Волшебно Соломону в руки шло,

Безмолвно славя мудрое чело.