Противоречивая степь

Каждый в новой жизни будет выбирать для себя нужное и полезное для людей дело.

– Вы, конечно, правы, агай, потому что человек ученый, – ответил один из безбородых пастухов. – Но у нас в степи говорят: худо само не уйдет, а добро не придет.

– Чтобы худо ушло, как вы говорите, – перебил его Тулеген, – надо садиться на своих лошадей, брать в руки винтовки и воевать за добро, свою власть.

– Правду батыр говорит, знает нашу жизнь не понаслышке, хоть и служит у урусов. Мы тоже так думаем, – наконец заговорил все время молчавший самый старый аксакал.

– Передавайте наш разговор всем аксакалам, кто б ни завернул к вашему очагу, – почувствовав наконец в их душах понимание сказанного, с повеселевшими глазами закончил разговор Тулеген.

«Националисты казахские богачи утверждают, что большевизм никогда не найдет себе союзников в степи в силу уклада жизни казахского народа. Ошибаетесь, господа крестники», – подумал про себя Тулеген и успокоился, глядя на аксакалов, зная, как быстро распространяются новости в степи.

– Пора отдыхать, утром рано в дорогу, надо спешить, – вставая с места, обратился к своим спутникам Тулеген.

Все встали.

– Если спешите, то нельзя терять время, вы подкрепились, лошадей мы дадим других, снарядим в дорогу. По степи рыскает множество разных банд – сами понимаете, какое сейчас время. Вам лучше пробираться в сумерках, – глядя на Тулегена, обеспокоенно сказал старый аксакал.

– Вы, наверное, правы, отец. Что же, раз так, то спасибо-рахмат, будем трогаться в путь. – Тулеген пожал руку старику.

Оседлали других лошадей. Пастухи дали хурджум-сумку с лепешками и бурдюк с водой. Отряд покинул пастуший стан. Степь лежала в сумерках, и кусты ракит таинственно темнели в серебристом свете луны. У пастушьего костра Тулеген не стал говорить, что он сам из этих мест и, может, даже это были пастухи его отца.

«Свое прошлое надо забыть, – думал он про себя, – чтобы не навредить всему большому делу. Благо, что из-за моего долгого отсутствия в этих местах не все меня узнают и знают».

5

Когда забрезжил рассвет, отряд все еще находился в пути. Тулеген все торопил и торопил своего подуставшего коня, потому как больно волнующе щемило сердце в ожидании встречи с родными местами. Бойцы спешили за своим командиром. Он, ехавший впереди, по еле различимым признакам, нанесенным на карту, которую просматривал накануне, находил верный путь. Основной месяц лета, июль, шел на убыль вместе со временем. Тишина окружала со всех сторон.