Противоречивая степь

Сулема по-матерински была проникнута к девушке любовью и заботой и с появлением сына молила Всевышнего, чтобы молодые люди нашли в своих сердцах привязанность друг к другу, которая перешла бы в большое чувство. Она за беседой занималась заставленной скатертью, все подсовывая сыну угощения.

– Спасибо, мама! И тебе, Алия, тоже. Все было очень вкусно. Ну что, пусть готовят нам лошадей? Не передумала? – С мягкой улыбкой Тулеген вопросительно посмотрел на застенчивую девушку.

– Хорошо, будем готовы, – смеясь, опять за нее ответила мать.

Утром, подъехав к юрте матери, он не успел спешиться, как оттуда вышла Алия. Она подошла и, взяв из рук Тулегена поводья второго коня, легко, как перышко, поднятое ветром, оказалась в седле.

На ней были легкие белые просторные шаровары и в тон зеленой байковой безрукавке легкая, с длинными рукавами и поднятым воротником кофта. На голове – вышитый серебром зеленый чепчик, увенчанный на макушке вензелем.

Выбравшись из аула, Алия умеючи пришпорила коня, сорвавшегося в галоп, вырвалась вперед, но Тулеген дал волю своему орловскому рысаку, и скоро они поравнялись, перейдя на легкую рысь.

И степь широко развернулась перед ними, нет ей ни конца ни края. Летний теплый день пошел на убыль, но солнце еще было высоко, даря тепло всему живому, тянувшемуся к его лучам, к свету жизни.

Тулеген все говорил и говорил, уже с деловитостью заправского знатока, о новой жизни, в которую сам, как в пучину, был когда-то брошен волею судьбы, где люди живут другим миром, и при этом не скрывал своего восхищения перед родными местами, этой девственной степью, овеянной чистотой и свежестью, как юная Алия.

Время от времени он поглядывал на свою спутницу, а та при каждом взгляде, еще стесняясь его, опускала ресницы, прикрывала рукой лицо, неумело пряча свою трогательную улыбку, но глаза так и манили к себе ее спутника. Она старалась ехать рядом.

Кони, как будто понимая обоюдные чувства симпатии молодых своих хозяев, неторопливо вышагивали на пружинистых ногах, стараясь не быть участниками в их интимных делах.

Кажется, так бы и ехали по этой бескрайней степи всю жизнь.

Оставим их одних: дела, угодные Аллаху, свершатся и без нас…

10

Время пребывания Тулегена в родных местах, где прошло его беззаботное детство, подошло к концу. Пора собираться в дальнюю дорогу. За все эти дни с волнующим трепетом он побывал в укромных местах и знакомых закоулках.