Филиал. Истории для кино

Сказал с усилием:

– Как видишь, я не умер.

– Лучше б ты умер! – вырвалось у Сокольникова.

– Тебе лучше знать, – криво усмехнулся он.

– Откуда у тебя столько гонору?! – корил Сокольников. – Все от него. Говорил я тебе тогда: пропадешь…

Сокольников был отходчив, уже готов был простить.

– Не пропаду, – упрямо сказал Решмин.

– Ты уже пропал. Я же знаю, что такое для тебя музыка!

– Кончилась наша музыка! – окрысился Решмин. – В нас молодость играла, а не музыка. А что дальше? Ни здесь нет, – Решмин пошевелил пальцами, будто играя на трубе.

 – Ни здесь! – он постучал себя по лбу. – И дела другого тоже нет. Значит, плюнуть и забыть! Черт с ней, с трубой!.. Так что получается, я честнее, чем ты, поступил, Алексей…

Сокольников слушал добродушно. Разлил из графина водку.

– Выпьешь? – спросил он.

– Я на работе.

– Ну, твое здоровье. С воскресеньицем!

Сокольников выпил, не спеша закусил огурцом.

– А музыку нашу не трогай, – сказал он. – Пока я сам от нее не отказался, она при мне… Подумай.

– Ты полагаешь, что я мало думал? – заносчиво проговорил Решмин.

– Ладно… Сколько с меня? – Сокольников снова начал сердиться.

– Я угощаю, – осклабился Решмин.

– Тьфу!

Сокольников бросил на стол десятку и встал.

Сердобольный Ганичев незаметно подсунул под тарелку пригласительный билет и последовал за шефом.

Решмин смотрел, как они уходят.

В кафе продолжался концерт. Уже перемешались за столиками все гости, а сами столики были частью сдвинуты вместе, частью отодвинуты в сторону, так что образовалось место для танцев, где в манере пятидесятых годов танцевали три-четыре пары.

Баня сидел рядом с Люси, они о чем-то тихо разговаривали. Кротов увлеченно репетировал на банджо, подыгрывая музыкантам на сцене. Герасимов скучал. Менделев обменивался адресами со старым приятелем.

– Где же Леша? – сказал Герасимов, взглянув на часы.

– А куда он поехал? – спросил Баня, оторвавшись от разговора.

Герасимов пожал плечами.

Наконец в зал решительной походкой вошел Сокольников.

Ганичев едва поспевал за ним. Сокольников был бодр и весел. Приветственно помахал кому-то, обнял, проходя, Кротова за плечи.

– Ребята, готовьтесь…

И прошел к эстраде.

Ганичев увидел в стороне за столиком жену Решмина с сыном. Они сидели, отъединенные от всех. Лицо жены было строгим, глаза сына сияли. Ганичев поклонился им. Жена Решмина кивнула в ответ.

Кончил играть очередной состав, и распорядитель поднялся к микрофону.