Филиал. Истории для кино

Джем начался!

Чувствовалось, что все друг друга хорошо и давно знают – со всеми слабостями и недостатками. После импровизаций хлопали, свистели, обменивались одобрительными возгласами. Кто-то сидел, погрузившись в свои думы. Давно не видевшиеся друзья разговаривали, отрешившись от всего. Жены и возлюбленные музыкантов были активны, чокались, смеялись, звали кого-то…

Ганичев незаметно куда-то исчез, оставив гостей одних.

А на эстраде была непрекращающаяся музыка. Одна тема сменяла другую, выходили новые музыканты, менялись составы, стили, направления.

«Бывшие» тоже узнавали старых коллег. За их столиком то и дело вспыхивало:

– Смотри, это же Мысовский!

– А это кто? Знакомое лицо.

– Канунников, ей-богу!

Однако постепенно, по мере нарастания экспрессии концерта, гости становились сумрачнее. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке. Точнее всех выразил общее настроение Банькович:

– В чужом пиру похмелье.

– Точно! – сказал Кротов. – Сидим как дураки.

– Надо пойти и сказать Леше, что мы тут, – предложила Люси.

Идти никто не хотел – побаивались.

– Мендель, пойди! – сказал Кротов.

– Вы шутите, – печально улыбнулся Менделев. – Леша спросит: «Где ты играешь, Мендель?» И что скажет Мендель? Что он играет с подростками рок-н-ролл?

На эстраде появился ансамбль Голощекина.

– Додик, смотри! – воскликнул Кротов.

– Олежка, пойди ты. Ты самый солидный, – сказала Люси Бане.

– Почему мы вообще должны подходить первыми? Он нас пригласил! Он хозяин! Это бестактно, в конце концов! – возмутился тот.

Сокольников по-прежнему не поворачивал головы. Казалось, он затылком чувствовал, что происходит за его спиной в другом конце зала.

Дотоле немногословный Герасимов утер салфеткой губы.

– Спасибо, ребята. Рад был всех повидать. Мне далеко ехать.

– А сыграть?! – взвился Кротов.

– Витя, оставь фантазии. Ты же видишь. Он не хочет нас замечать.

Кротов затравленно оглянулся по сторонам.

– Где этот Юрик?!

Ганичева не было видно.

– Сядь! – заорал Кротов Герасимову так, что за соседними столиками удивленно обернулись на них.

Кротов вскочил со стула и решительно направился к эстраде. Остальные, затаив дыхание, наблюдали за ним.

Кротов подошел к Сокольникову, наклонился и что-то сказал. И вдруг они увидели, как поднялся Алексей Дмитрич, как обнял и расцеловал Кротова, как они, смеясь, принялись хлопать друг друга по спинам.

Голощекин приветственно помахал им со сцены.

– Уфф! – вздохнул Баня.