Отдельные аномалии

И опять же – друзья ли?

А вот как Хачик погиб, так с Вадькой и настоящая дружба началась. Из всей группы только они двое в Ростов на похороны примчались: Андрей – из Москвы, Вадим – из Казани. Потому, возможно, что ответственность чувствовали – действительно, спрашивал Хачик у них совета насчет распределения. Очень в Ереван хотел распределиться, просто мечтал о Ереване. И предлагали ему туда. Не решился.

«Боюсь, – говорил он Андрею с сильным своим акцентом. – Ничего не боюсь, а этого боюсь, понимаешь, ара, э? Я армянин, а армянский неправильно знаю, у меня армянский бакинский, мне в Баку армянский армянский зачем был? А в Ереване ты, Андро-джан, можешь армянский вообще не знать, он может не знать, она может не знать, – он неопределенно кивал в сторону совершенно посторонних людей.

 – Вам за это ничего не будет. А мне позор. Ты как думаешь, э? Может, лучше в Ростов?»

Пожалуй, лучше, согласился тогда Андрей. А то действительно нехорошо как-то.

И Вадик, как потом оказалось, тоже с этим согласился.

И поехал Хачик в Ростов. Решился бы в Ереван – глядишь, и не поминали бы его сейчас. Все же по-другому сложилось бы.

Сплошные неизвестные. Может, так и так, без их советов, Хачик сделал бы выбор, оказавшийся для него роковым. А может, в Ереване, которым он бредил, как правоверный еврей бредит об Иерусалиме, его тоже ждала гибель – ибо судьба…

Но неизвестные, они неизвестные и есть, гадай – не гадай, толку-то…

Андрей вспомнил те похороны. Черно-белая, с траурной лентой, фотография Хачика, сверкающего улыбкой – все тридцать два зуба наружу.

А рядом гроб на табуретках. Закрытый, потому что от головы Хачика ничего не осталось. Попасть под вращающийся хвостовой винт вертолета – это… это слов не найти…

На заводе – там, конечно, оргвыводы страшные состоялись, и уголовные дела были, да только по-настоящему – сам виноват. Темперамент его… Господи…

Вот компенсация, что ли, такая – эта их дружба в память покойного? Андрей точно знал, что понадобись ему – Вадик посреди ночи с места сорвется и примчится на помощь.

Откуда угодно и куда угодно. И Вадим про Андрюху знал то же самое.

А больше-то друзей, если по-настоящему, и нету.

Андрей махнул рукой, налил себе, кивнул Вадиму – давай, мол, и ты наливай.

– Ну, – сказал Андрей, – все же за авиацию!

– За авиацию, – повторил Вадим.

Чокнулись, выпили, поглодали ребрышки.

– А помнишь, – засмеялся вдруг Вадим, – как он имя менял и фамилию?

Андрей тоже засмеялся.