Отдельные аномалии

Племянник держался, в общем, корректно, хотя пару раз его и заносило. А тетка рвала и метала, обзывалась по-всякому, обижалась, однажды даже всплакнула – впрочем, не жалобно, а зло.

Потом она всплеснула руками:

– Надо же, всю выпили!

– А как ты думала? – ухмыльнулся Игорь.

– Я не думала, – призналась Туся. – Лучше скажи, как ты думаешь: тебе не грозит стать алкоголиком? Меня же совесть мучает… Опять он ржет… Тьфу. Так, спать пора. Все равно никуда не пущу, как ты машину поведешь в таком состоянии?

– Да ну… – начал было он, но старуха провозгласила, явно кого-то цитируя.

– Да я сам, – сдался Игорь. – Не суетись, знаю я и где раскладушка, и где белье взять. Только перекурю сначала.

– Сначала домой позвони, – приказала Туся. – Потом мне трубку дашь, а то еще Лена не поверит, что ты у меня. Подумает, что у этой своей… лопоухой…

***

Игорь давно похрапывал, а Тусе не спалось. Ныло бедро, свербило неразгаданное слово, да и вообще тревожно было.

Уже под утро она решилась. Повозившись, вытащила из-под головы подушки, легла совсем плашмя. Плотно закрыла глаза, завела их, под сомкнутыми веками, наверх, подержала так, потом вернула в нормальное положение. Сосредоточилась. Начала искать.

Слово нашлось быстро: обсерват.

Стало спокойнее, но все мешала тупая боль в ноге, и Туся, просто чтобы отвлечься, вызвала портрет человека, который вылечил бы ее безо всякой компьютерной чепухи. Он-то умел лечить, Туся отлично помнила.

На внутренней поверхности век возник рисованный портрет в узорной овальной рамке. По верху, над головой изображенного на портрете мужчины, вилась надпись на фарси.

«Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина», – привычно прочитала Туся. Так же привычно вгляделась в лицо гения и вздохнула: похож… И какой он здесь еще молодой…

В скиту

…На перепутье мне явился @ (А.С.П.)

Басовито жужжа, тварь зависла над самой головой пророка. Не открывая глаз, он резко выбросил руку вверх, сжал пальцы в кулак, но тварь, судя по звуку, проворно отпрянула.

Еще и хвоя колола щеку – даже через бороду.

– Гррр, – произнес пророк.

Да, так и есть: речь не вернулась. Интересно, сколько же крыльев у сегодняшней паскуды? Четыре, загадал пророк. Или пять.

Он лягнул воздух, жужжание сделалось выше тоном, удалилось, приблизилось вплотную и смолкло.