Родная моя сторона

На снимке… да, это моя мама, но ещё худенькая, как тростинка, со стайкой ребятишек, на лесной поляне, окруживших её, доверчиво глядящих, улыбающихся… На обороте чернильным карандашом: «Экскурсия по природоведению, 1953 год».

Вообще-то в нашей семье фотографии размещены в альбомах, а самые важные – висят на стене. Почему же эта спрятана? Во время завтрака спросила о фотографии. Мама, помолчав, ответила:

– В молодости учила детей в далёкой деревне. Но проверяющий из района написал плохой отзыв о моей работе, и уволилась.

Может, теперь бы разумнее поступила. А тогда вспылила: как это так – инспектор за один и тот же урок устно хвалил, а написал всё иначе? Это лицемерие. Будто крылья отрубили… А какие у меня были славные ребятишки!.. Короче, Яна, иди на инженера. Это надёжнее.

Я молча смотрела на маму. А если бы не нашла эту фотографию? Мама бы заговорила со мной об этом? Подумав, достала из портфеля калькулятор и протянула маме со словами:

– Забери, пожалуйста! Только не указывай мне дорогу, ладно? У меня – свой путь.

Мама лишь отмахнулась и убрала калькулятор в ящик стола.

…Я смотрела на костёр, в который Вова только что подложил несколько сухих веток. Мысль появилась у меня словно из ниоткуда. Важная мысль, такая важная, что я чуть не вскрикнула сквозь слезы: «Мамочка! Пойми: не хочу работать с железками! Это важно и нужно, но я – не хочу! Люблю лыжи, люблю бегать в лесу и хочу учить младших тому, что умею сама!» Но ведь мама хотела меня уберечь от предательства, она вовсе не от меня отмахнулась, не от моей мечты.

Отмахнулась, потому что я её не понимала. А она – меня.

Вовин голос вернул меня в лето.

– А вот и картошка готова! Берёшь, Яна?

Я встала с ящика, сказала: «Да, Вова» – и разжала кулак, протягивая ему руку. Вова, обжигаясь, осторожно положил мне в ладонь картофелину, горячую, чёрную от золы, ароматную. Перекидывая её с ладони на ладонь, чтобы не обжечься, ощутила боль в горле и сразу вспомнила про ту сосну, и смолу из пореза на коре, и сосёнки вокруг.

Мне так захотелось показать её Вове, ничего не объясняя и не говоря. Просто прийти с ним туда и показать.

Знала, что ничего никогда не расскажу Вове. И что ещё очень долго одна, без чьей-либо помощи буду решать важную задачу: если раненые сосны становятся лекарями и лечат людей, то кем становятся люди, чьи души ранены в самом детстве теми, кто желал им только добра?

Кипятильник

В воскресенье Яна проснулась с желанием навестить маму.