Родная моя сторона

День напролёт, сидя по-турецки на пушистом ковре, водила по ним кистью, мечтая проводить тренировки и соревнования в нашем лесу. Всё представляла так чётко, как будто это уже со мной было.

…Доктор сказал: «Яна полностью поправилась». В школу я пошла, но, увы, на тренировку мама меня не пустила: «Доча, я уже извелась… твоя пневмония – это последняя капля моего терпения!» – в сердцах воскликнула она.

Конечно, тренировки я не бросила. Стала ходить в секцию тайно, всегда успевая помогать маме в домашнем хозяйстве.

Зато научилась правильному дыханию!

Однажды, когда отрабатывали лыжную технику на малой петле, заметила сосну – большую, росшую в окружении маленьких сосёнок. Будто бы наседка с цыплятами… или как наша группа вокруг тренера, когда он велит остановиться и посчитать пульс на шейной артерии!

После занятия я подошла к этой сосне, прижалась к стволу, набираясь сил. Уловив запах смолы, сняла перчатку, чтобы отковырнуть кусочек и пожевать вместо жвачки.

Но сразу же устыдилась этого желания, погладила застывшие слёзы дерева, и тут разглядела зарубку от топора. «Бедняжка, кто тебя так?»

По пути домой встретила соседа Вову из параллельного класса – вот кто никогда не простужался: в любую погоду ворот нараспашку, алый пионерский галстук по ветру. И доверила ему секрет о моих тренировках.

И всё-таки я открылась маме, месяца через два, в мой день рождения. Мама молча и внимательно меня выслушала, казалось – она смирилась с моим выбором.

А потом, уже не таясь, я рассказала ей, что летом хочу поехать в спортивный лагерь, и после ещё и ещё раз повторила это. Мама только хмыкала в ответ, а я, решив, что она со мной согласна, очень радовалась.

Незадолго до моего отъезда в лагерь мама пошла в отпуск и неожиданно затеяла ремонт. Мы всегда всё дома делали сообща, вот и теперь бок о бок белили, красили. Дом наполнился резким запахом краски, под ногами шуршали газеты, найти ничего нельзя было – часть вещей убрали по коробкам, чтобы не испачкать.

Каждое утро я вставала и надеялась – вот, к вечеру закончим! Докрасим, доклеим!.. Наступал вечер, оглядывалась и понимала: – нет, конца ещё нет…

И вот, наконец, подошло время моего отъезда.

– Нет, – твёрдо сказала мама, – что ж поделаешь!

– Ты меня не отпускаешь в лагерь? – не желая верить в то, что говорю, переспросила я.

– Нет, – повторила она.